Скованная сумраком - Паркер Леннокс Страница 22

Ретлин неловко пошевелился, но взгляд Вексы смягчился, в ее глазах мелькнуло нечто похожее на понимание.

Эффи лишь моргнула, словно не в силах уловить саму суть моего сопротивления.

— Ну, разумеется, ты уже не будешь собой. В этом ведь и смысл, разве нет?

Я отвернулась, застряв где-то между яростью и отчаянием. Острый и холодный голос Эфира разрезал воздух:

— Бегство не изменит твоей сущности.

Я выскочила в коридор, отталкивая дверь, отчаянно нуждаясь вырваться из-под гнета их ожиданий, их уверенности, их почти небрежного принятия того, что от меня требовалось. Но, уходя, я чувствовала тьму внутри себя, сдвигающуюся, расправляющуюся, будто она наконец просыпалась. Будто все это время она ждала, когда я признаю ее существование.

И, пожалуй, именно это пугало сильнее всего. Не то, что я могу потерпеть неудачу, а то, что могу преуспеть. Что я войду в Пустоту и пойму: именно этим я и должна была быть с самого начала.

Дверь с шипением открылась за моей спиной, и я ускорилась.

— Куда ты идешь? — крикнула Векса.

— В стойла.

— Но ты идешь не в ту сторону, — вставил Ретлин.

Я остановилась, глубоко вдохнула, пытаясь сдержать поднимающийся гнев, медленно развернулась и, задев их плечом, протиснулась мимо.

Но именно Эфир вышел следом. Его фигура нависла надо мной, тени извивались в уголках глаз. Я почти физически ощущала, как он прожигает взглядом мою спину, заставляя волоски на шее вставать дыбом. Никто никуда не понесет меня сегодня на плече.

— Ну и истерика, — протянул он с каким-то больным подобием веселья. Кровь бросилась мне в лицо. Эсприт, как же я его ненавидела. Вечно маячит за каждым углом, как какой-то извращенный преследователь. Что остальные вообще в нем находят? Заместитель? Здравый смысл в Умбратии явно хромает. Мне просто нужно было время подумать, нахрен подышать. В одиночестве.

Но его шаги оставались всего в нескольких футах позади, царапая каменный пол. Невыносимо раздражающий звук. Словно он питался моим раздражением, будто ему нравилось меня выводить. Похоже, только в такие моменты в нем и мелькало хоть какое-то подобие удовольствия.

И он видел мою сеть? Неудивительно, что он всегда знал, когда меня останавливать. Худшего человека для такой способности и представить нельзя. И почему он вообще может ее видеть?

Да кто он такой?

Если все, мать вашу, не оставят меня в покое, я взорвусь. Даже не осознавая этого, я почувствовала, как сеть ударила в позвоночник и поползла вверх.

— Оставьте нас, — бросил Эфир остальным хищным тоном, и их шаги замерли. — Я с ней разберусь.

Разберется со мной?

Я рванула к двери, распахнула ее и шагнула на выжженную траву лужайки. Вдали виднелся пик крыши конюшен. Раскра трусила по краю, у пограничной стены. Я даже удивилась, что Ретлин сегодня действительно не забыл снять с нее седло.

Я молилась, чтобы Триггар был в конюшнях. Молилась, чтобы у меня получилось оседлать его. Так или иначе, я собиралась попытаться. Это был единственный способ, который я могла представить, чтобы урвать хоть мгновение для себя, без нависающих надо мной Умбр. Они ведь не идиоты, сбежать по-настоящему я все равно не могла. Я понятия не имела, куда идти, где мы вообще находимся относительно разрыва к Сидхе. Я даже не хотела лететь. Я просто хотела хоть на один гребаный момент выбраться отсюда. Мой взгляд метнулся к пепельному ландшафту за стеной. Я хотела туда.

— Подходя так сзади к Вёрдру, рискуешь получить копытом в лицо, — сказал Эфир, каким-то образом уже оказавшись прямо у меня за спиной.

— Прекрасно. Кома — как раз то, что мне нужно, чтобы получить пару блаженных минут вдали от тебя, — бросила я, не сбавляя шага.

— От удара копытом Вёрдра ты скорее умрешь, чем от Пустоты, — спокойно заметил Эфир, словно цитировал общеизвестную статистику.

— Звучит не слишком обнадеживающе, — отозвалась я, заглядывая в стойла в поисках Триггара.

— Значит, ты трусиха? Как и все из твоего мира.

Я едва не подавилась от такой наглости.

— Это мы-то трусы? А вы прячетесь за тенями.

— Конечно, ты трусиха. Правда буквально бьет тебя по лицу, а ты все равно от нее бежишь, все еще пытаешься отрицать происходящее, — его голос потемнел от эмоций.

— Я бегу только от тебя. Мне нужно подумать. Мне нужно все это переварить. Ты не даешь мне ни секунды пространства.

— Я дал тебе шесть недель пространства, — заметил он. Я почти физически ощутила, как он пожимает плечами.

— Заключение — это не пространство. — Я наконец развернулась к нему и едва не врезалась в его широкую грудь. Голос сорвался в низкое рычание. — Оставь меня в покое.

— Нет. Пока ты не согласишься работать с нами.

— Я понимаю, ты, наверное, привык командовать всеми вокруг, но со мной это не сработает. Это будет мое решение. У меня уже отнимали выбор. Я больше этого не допущу, — выпалила я, когда он приподнял бровь.

Это, похоже, на мгновение его ошеломило.

Я сложила ладони рупором и выкрикнула в небо:

— Триггар!

Вёрдры рассекали горизонт, но были так далеко, что я не могла разобрать, был ли он среди них. Я даже не знала, слышит ли он меня.

Сзади раздался смешок.

— Ты даже оседлать его не сможешь, — в его словах снова звучало это темное, раздражающее веселье. Мне нужно было, чтобы серебряный Вёрдр спустился. Сейчас же. И желательно прямо на голову Эфиру.

— Смотри, — я одарила его приторно-сладкой улыбкой и показала оба средних пальца.

Эфир снова издал смешок. Его золотые глаза сузились, в них мелькнул хищный блеск.

— О, это будет интересно, — он скрестил руки на груди и небрежно прислонился к двери конюшни, словно устраиваясь поудобнее, чтобы посмотреть представление. — Не буду тебе мешать. Давай. Зови своего зверя.

Я прикусила язык, не желая доставлять ему удовольствие ответом, и снова вгляделась в горизонт. Сердце колотилось от злости и напряжения.

— Триггар! — крикнула я громче.

В ответ издалека донесся слабый шум крыльев. Я прищурилась и заметила, как серебряная полоса прорезает серое небо. Облегчение накрыло меня волной.

— Твои навыки переговоров куда менее впечатляющи, чем тебе кажется, — сказала я.

Его губа дернулась,