Скованная сумраком - Паркер Леннокс Страница 21

одна за другой. Все уроки, которые мне когда-либо давали об эссенции — о том, как она течет сквозь землю, что мы всего лишь проводники ее силы, — оказались ложными. Или, по крайней мере, ложными для меня. Кем же это меня делало? Не совсем Аосси, но и не совсем Кальфар. Чем-то средним? Или чем-то совершенно иным?

Я вспомнила все те разы, когда вдавливала фокус внутрь, стараясь сделать его меньше, нормальнее. Сколько раз я ощущала эту разницу и сознательно закрывала на нее глаза? Сколько знаков упустила, потому что боялась заглянуть глубже?

— Похоже на тебя, Эфир… — голос Эффи дрогнул.

— Нет. Я уже говорил. Я никогда не видел ничего подобного, — отрезал Тэлон. — Я не знаю, как Эфир удерживает свои способности. Я не могу прочесть ни крупицы эссенции или чего-либо еще внутри него. Будто его сила рождается из ничего.

Взгляд Тэлона скользнул по комнате.

— Я видел это и в ней, — перебил Эфир, разрезая хриплым голосом пространство.

И все внимание мгновенно обратилось к нему.

— Каждый раз, когда она направляет силу, я вижу, как та сплетается вокруг нее… Как пряди энергии, исходящие из нее самой.

Наши взгляды встретились, и впервые я не смогла отвести глаз. В нем было что-то, от чего по коже побежали мурашки — не узнавание, а понимание. Словно он знал, каково это быть иным, быть чем-то отличным от того, чего от тебя ждут.

— Дорогая, твои способности ослабли с момента прибытия в Умбратию? — спросил Тэлон.

Я замялась и мысленно потянулась к сети, позволяя ей мягко скользнуть вдоль позвоночника легким трепетом. Все было нормально. Все ощущалось так же, как с тех пор, как я научилась ее контролировать.

— Нет, — сумела выдавить я.

Если я была не той, кем всегда себя считала, что это значило для всего остального? Для моей верности Сидхе? Для моего места в Страже? Для каждого моего выбора, сделанного в уверенности, что я понимаю, кто я и что умею?

Но было и еще кое-что — то, что я не хотела признавать: чувство облегчения. Словно какая-то часть меня всегда знала, что я иная, и просто ждала, когда кто-нибудь наконец это увидит. Даст этому название. Поймет.

Ретлин снова шагнул ко мне с вопросом в глазах.

— Даже не думай, — отрезала я, вскидывая руку в предупреждающем жесте. — Что бы ты ни сделал в прошлый раз, даже, нахрен, не вздумай пробовать это снова.

— Эй, полегче, — отозвался Ретлин, поднимая руки в знак капитуляции. — Я всего лишь пытался помочь.

— Теперь моя очередь задавать вопросы, — я посмотрела на Вексу, голос мой стал жестким.

Она выдержала мой взгляд и кивнула.

— Ладно, Тэлон, ты свободен, — сказала она, делая жест в сторону выхода. — Беги обратно в Цитадель.

Мужчина лишь посмотрел на меня, затем на Вексу, но дольше всего его взгляд задержался на Эфире. Он поднялся, расправляя складки своей мантии.

— Если вы и правда верите, что она может быть Сумеречной, вы знаете: есть только один способ, при котором он в это поверит, — сказал Тэлон, бросив Эфиру понимающий взгляд, и направился к двери.

— О чем он говорит? — спросила я, оглядываясь, но в комнате будто сгустился воздух. Все напряглись. Все, кроме Эфира.

Он вздохнул, наклоняясь вперед и опираясь ладонями о стол.

— Тебе придется встретиться с Пустотой.

Какой-то неведомый страх скрутился у меня в животе от его тона.

— Что именно такое Пустота?

— Самое жуткое место, какое только можно представить, — пробормотала Эффи.

— Эффи, — резко предостерегла Векса, затем снова повернулась ко мне. — Это древняя сущность — масса тьмы, поглотившая самую северную часть царства.

Я перевела взгляд на Ретлина. Он поднялся со своего места, уставившись в стену.

— Это единственная тьма, сквозь которую не могут видеть наши глаза, — тихо сказал он. — Пустота — не просто место. Это отсутствие. Пустота, пожирающая не только материю, но и саму сущность бытия. Войти в нее — значит быть разобранным на части, стертым, — его голос едва заметно дрогнул, взгляд стал далеким, словно он вспоминал что-то давно погребенное.

Живот скрутило, холодный пот выступил на коже.

— Когда ты входишь в Пустоту, возможны три исхода, — Векса говорила почти шепотом, будто это не следовало произносить вслух. Она взглянула на Эфира и продолжила медленно, спокойно: — Если ты сможешь противостоять холоду — смерти, которую он сулит, — если тебе вообще удастся выжить, ты останешься с Пустотными ожогами. Ты станешь сосудом, — Векса опустила взгляд на свою руку, закатывая рукав, открывая черные отметины, покрывавшие кожу.

— Или? — спросила я.

Эфир резко посмотрел на меня, тени сгустились в уголках его золотых радужек.

— Или ты выйдешь невредимой, по крайней мере, внешне, — сказал он хрипло. — Но не заблуждайся, ты все равно будешь отмечена. Эти тени вшиваются прямо в твою душу, вырезают свои наставления так глубоко, что становятся неотъемлемой частью тебя. Естественными. Как дыхание, — он сделал паузу, глядя пристальнее. — Ты выйдешь истинной владычицей. Ты выйдешь Сумеречной.

Я выдохнула.

— А третий вариант?

— Умрешь.

Глава 8

 

— Ну что ж, теперь совершенно ясно, почему вы с этого не начали, — слова сорвались резко, почти зло, но никак не совпадали с дрожью в руках и пустотой, расползающейся в груди. Древняя сущность, пожиравшая все, к чему прикасалась. Это она звала меня? Это она жила внутри меня?

Я резко вскочила со стула, нужно было двигаться, бежать от тяжести того, чего они от меня хотели.

— Фиа, подожди. Я понимаю, как это звучит, — окликнула меня Векса. — То, что ты сейчас чувствуешь…

— Ты ничего не знаешь о том, что я чувствую, — я резко развернулась, а голос казался спокойнее, чем я сама. — Я помню, какими были тени в Эмераале. Что они со мной сделали, — я прижала ладонь к груди, туда, где тени, введенные в меня Эфиром, все еще шевелились под кожей. — Я почти потеряла себя.

В комнате воцарилась тишина. Даже вечная безмолвность Эфира словно стала глубже.

— И это меня пугает, — призналась я, и правда жгла горло. — Что, если я войду в эту Пустоту и не выйду обратно? Что, если выйду,