Мрачная новобрачная - Полли Нария Страница 21

Так бы могла выглядеть моя собственная лавка.

Тяжело вздохнув, я отогнала от себя эти мысли. В них все равно не было никакого толка. Я должна была помочь Роберту в его деле. И точка.

В дверь постучали. Стук. Стук-стук. Стук.

‒ Войдите.

Отерев руки о передник, я вышла из-за стола навстречу дворецкому. Веланд нес в руках большую прямоугольную коробку, сверху которой находила круглая и высокая. Пирамиду завершала миниатюрная золотая шкатулочка.

‒ Куда разместить? ‒ мужчина кое-как осмотрел кабинет сбоку, пытаясь найти подходящий свободный угол. Правда свободных не было. Я все заняла своими вещами.

‒ А что это?

‒ Это ваше, ‒ дворецкий не желал мне помогать. ‒ Так куда?

‒ Не мое, ‒ заявила уверенно, но все же указала пальцем на небольшой свободный островок возле деревянной тумбы. Я хотела туда поставить какой-нибудь горшок с цветами, но раз пока там было пусто…

Дворецкий медлить не стал: сгрузил коробки и, поклонившись. вышел из моего кабинета, так и не удосужившись объяснить, что именно он принес.

‒ Думаешь, стоит открыть?

Любопытство кололось в кончиках пальцев. Мне одновременно хотелось проигнорировать неожиданные подношение, но в то же время я не могла удержаться.

‒ Ладно, уговорил!

Мистер Карли лишь посмотрел на меня своими глазками, явно желая покрутить пальцем у виска. Он ведь ничего не говорил. Да мне и не нужно было.

Распахнув сундучок, я сначала ничего не увидела. Маленькая белая бумажка перекрывала содержимое. Пришлось ее достать и развернуть, чтобы сразу же скривиться. Да уж, следовало сразу догадаться, кто именно являлся дарителем всего этого неожиданного скарба.

«Завтра ярмарка. Будь готова с самого утра».

Ярмарка. Я и забыла.

Смяв записку в комок, я швырнула ее в сторону. Альберт, как всегда, не удосужился со мной посоветоваться. Он просто поставил меня перед фактом, словно я была его игрушкой, а не человеком.

В шкатулке обнаружились красивые серьги с топазами. Ручная работа. Невероятно красивая. И точно баснословно дорогая. В этом я не сомневалась. И оттого рассердилась еще сильнее. Альберт создавал из меня образ настоящей баронессы. Лепил, как из глины, чтобы спрятать в золоте и шелках настоящую мрачную некромантку.

Насупившись, словно злой ежик, крутанула на руке брачный браслет. Напоминание о том, в какую ловушку я угадила. И о том, как долго я еще буду в ней находиться.

Приподняв крышку прямоугольной коробки, ахнула. Да так, что напугала ворона.

‒ Кар!

‒ Прости, ‒ извинившись, провела пальцами по бархатному голубому платью, покоившееся внутри. Оно было отделано затейливым белым кружевом и напоминало морскую пену.

Внутри что-то сжалось. Платье мне нравилось. Очень. Не знаю как, но барон попал в цель. Если бы мне было позволено выбирать, я бы точно остановила свой выбор на чем-то подобном. Хотя признаваться себе в этом мне не сильно хотелось. Это ведь значило бы, что Альберт видел меня глубже, чем я того желала.

‒ Краси-и-иво!

‒ Ну… ‒ протянула я, вытаскивая наряд и прижимая его к себе. ‒ Могло бы быть и лучше.

Нет. Не могло. Я просто вредничала. Как бы мне не хотелось отказаться от подарка, я знала, что приму его. Просто потому, что такой шанс выпадает один раз в жизни.

Глава 31

Альберт

‒ Сколько можно? ‒ прошипел я, глядя на Моргана, который по какой-то неведомой мне причине светился, как светлячок в темном лесу.

‒ Берт, ‒ друг похлопал меня по плечу и придвинулся ближе. ‒ Она опаздывает на одну минуту.

Вот именно! А должна была спуститься вовремя.

‒ Еще даже Харпер не готова.

Бездна! Про кузину я забыла. Что не мудрено, все утро в моей голове крутилась лишь одна особа. Навязчивые мыли не покидали меня ни днем, ни ночью. И это ужасно раздражало.

‒ Вот иди и поторопи ее!

Закатив глаза и тряхнув рыжей шевелюрой, Морган быстро взбежал по лестнице на второй этаж и скрылся с моих глаз. Я же остался стоять внизу, не забывая постукивать ногой о паркет.

‒ В старости будут болеть суставы.

Нахмурившись, я обернулся к дворецкому, стоявшему около входной двери.

‒ Что?

Веланд же сделал вид, что ничего не говорил. Топать, между тем, я все-таки перестал. В чем-то мужчина был прав: негоже барону так отрыто показывать свои эмоции. Отец бы не одобрил. Мать бы его поддержала.

Беда была в том, что раньше за мной такого не замечалось. Я легко себя сдерживал. А тут внутри меня словно что-то изменилось. И зачем я только вернулся в Макинберд? Ведь предчувствовал, что хорошим это все не закончится.

Но смерть бабушки игнорировать тоже не мог. Да, мы долгие годы не виделись, однако вели достаточно активную переписку. И я любил свою родственницу. Так, как умел. Всем своим закрытым сердцем.

Я не мог не приехать.

‒ Что, твоя жена еще не спускалась?

А вот и Харпер подоспела. В легком розовом платье кузина смотрелась премиленько. Да и в целом Харп, пока не открывала свой ротик, могла сойти за сносную особу. Но с последним у нее были явные проблемы ‒ молчать она не привыкла.

Не стоило ждать чуда. Мужа для кузины придется искать долго.

‒ Как видишь.

Задрав курносый аккуратный носик, девушка быстро спустилась по лестнице и встала рядом.

‒ Вижу, траур ты сняла? ‒ просто подметил я, за что получил острым взглядом прямо в лоб.

‒ Даже самый черный цвет бездны не способен передать ту боль, которую я испытываю из-за утраты, Альберт. Бесчувственный ты балван!

Я пристально посмотрел на Харпер, готовый отчитать ее за дерзость, но передумал, отметив непрошенные слезы в уголках глаз девушки. Кузина быстро промокнула их перчаткой и уже более спокойным голосом пояснила:

‒ На ежегодной ярмарке судьи выбирают самый красивый наряд леди. И это хороший шанс привлечь средства в Эденхолл. В прошлом году я заняла третье местом... И Флавия очень мной гордилась. Поэтому...

Голос кузины дрогнул, и она отвернулась. Харпер удалось меня пристыдить. И в чем-то даже удивить. Может, мое первое впечатление о ней оказалось ложным? Поверхностным?

Наверху раздались голоса. Задрав голову, сразу увидел Офелию и мое сердце забилось быстрее. Девушка была невероятно красива. Глаза ее глубокие, как озеро в лесу, сверкали неподдельной улыбкой. Волосы ниспадали на плечи шелковыми завитками, и я не мог оторвать от них