Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода - Анастасия Пенкина Страница 20

не та унылая картина тюремного заточения, которую, должно быть, рисовал себе Корвин, отправляя меня сюда. Да и я сама представляла все иначе. Было тяжело первое время, холодно временами и непривычно. Но оказалось, что мои знания нужны местным и так у меня появилась работа. Благодаря моим нехитрым лекарствам нам удалось выжить в этих полуразрушенных стенах.

Запасы, припасенные Бенедиктом, подходили к концу. Матушкины изумруды и жемчуга на парчовом платье по-прежнему лежали нетронутыми. Она ни за что не соглашалась их срезать и продавать, берегла как последнюю память об отце и свой выходной наряд. Я уже молчу о фамильном гарнитуре. Да и кому здесь продавать драгоценности? В форпосте офицеры при жалованье, но вряд ли кто-то из них станет покупать фамильный гарнитур ссыльной леди и “камушки” с платья. А до ближайшего города, если не использовать портал, три дня пути верхом, и то если знать, кому предложить такой товар.

А мое «фармацевтическое дело» могло стать настоящим источником дохода. Сначала нужно было заработать на еду и на ремонт самой необходимой мебели. Потом, глядишь, и на стекла в окна заработаю, и на новые кристаллы для нагрева воды…

Мысли прервал стук в дверь, ведущую во двор. Вошла Марта, та самая женщина, чья дочка болела бронхитом. Девочка поправилась за неделю после отвара из плюща. Теперь Марта помогала по хозяйству, приносила хворост, иногда еду из деревни.

— Леди, — сказала она, ставя корзину с яйцами. — К вам уже двое, ждут у ворот. Кузнец пришел, просит мазь от ожогов, искра на руку попала. И старуха Дора прислала свою внучку, за отваром для суставов.

Я кивнула, вытирая руки о хлопковый фартук. Странное, теплое чувство распирало грудь. Моя своеобразная «аптека» работала. Принимала «пациентов». Пусть все вокруг считали меня знахаркой и шептались о «колдовских умениях». Я-то знала, что это просто знания, логика и умение наблюдать. Но если так проще людям, пусть думают, что помогает магия. Главное ведь результат.

— Сейчас выйду, — сказала я Марте. — Передай, чтобы подождали на скамейке у ворот. На улице уже не так холодно.

Я быстро перелила готовый дистиллят в большую темную бутыль и спрятала ее в кладовку. Потом открыла свой «склад», несколько полок с глиняными горшочками и банками. В одной густая, янтарная мазь на основе жира, воска и отвара зверобоя. В другой сухие почки черной смородины и листья брусники для противовоспалительного отвара.

Никакой магии. Большую часть ингредиентов удалось обменять у деревенских на отвар из плюща.

Я взяла нужную баночку, холщовый мешочек и вышла во двор, навстречу своим «клиентам». Солнце, еще слабое, но уже по-весеннему настойчивое, коснулось моего лица.

У скамьи во внутреннем дворе, действительно, ждали двое. Кузнец, кажется, его звали Родрик, стоял смущенно теребя задранный рукав, где обожжено предплечье. Рядом с ним стояла девочка лет десяти с серьезным лицом и корзинкой в руках, внучка старухи Доры.

— Леди, — кивнул кузнец, увидев меня. — Покажите, — сказала я без предисловий.

Он протянул руку. Ожог был свежий, красный, с волдырем, но неглубокий. Хорошо, что пришел сразу. Я открыла баночку с мазью. — Этим мажьте три раза в день тонким слоем. Руку не мочить, не пачкать. Через день-два должно полегчать. Если станет хуже, сразу ко мне. Родрик кивнул, аккуратно приняв баночку, будто хрустальную. Потом полез за пазуху и достал сверток, завернутый в чистую тряпицу. — Это вам, леди. От жены. Творог да сметана, свои, свеженькие. Я взяла сверток. Ценный белковый продукт, особенно после зимней скудной пищи. — Спасибо. Передайте жене мою благодарность.

Потом я повернулась к девочке. — Ты за отваром для бабушки? — Так точно, леди, — девочка четко кивнула, будто подражая местным военным. — У нее опять суставы крутит, по ночам плачет. Я протянула ей маленький холщовый мешочек с сухой смесью почек и листьев. — На литр кипятка одна полная столовая ложка смеси. Настаивать под крышкой час. Пить по половине кружки утром и вечером. И пусть держит больные места в тепле. Девочка бережно приняла мешочек и, в свою очередь, протянула мне корзинку. — Бабушка велела отдать. Грибы сушеные, белые, и немного соли в горшочке. Я заглянула внутрь, под чистую тряпицу. На бечевке связка ароматных сушеных грибов-пластинок, а в маленьком глиняном горшочке с крышкой сероватая крупная соль. В наших условиях оплата была более чем равноценная. — Большое спасибо твоей бабушке. Пусть поправляется.

Я спрятала творог в прохладную кладовую, а грибы и соль в шкаф.

Время было еще раннее. Солнце только набирало силу. Я решила не терять день, взяла легкую корзинку и нож, и вышла за ворота. Пора пополнить запасы. Мать-и-мачеха уже цвела на прогретых солнцем склонах. Я свернула на знакомую тропинку, ведущую от замка вниз, к ручью.

Теперь, если не считать вечернего воя за стенами, лес казался безобидным. Я понемногу привыкла выходить за ворота. Дровосеки объяснили, как себя вести, если встретишь волка: не бежать, не смотреть в глаза, постараться казаться больше. Но я еще ни разу не встречала никого страшнее лисицы или зайца.

Но сегодня я зашла дальше обычного. Мне нужна была мать-и-мачеха, первые желтые цветки отлично подходят для грудного сбора. Что выросло во внутреннем дворе замка я уже успела собрать, использовать и продать. Чтобы пополнить запас, пришлось отойти подальше от замка. Я уже набрала почти полную корзинку, когда почувствовала чужой взгляд.

Я повернулась.

Среди мшистых стволов, у старой ели, стояла старуха. Она была похожа на поросший лишайником пень, так сливалась с лесом ее темная, вся в лохмотьях одежда. Но глаза... глаза были желтые как у совы, ясные и слишком внимательные. Они изучали меня так, будто видели насквозь.

— А ты издалека, как я посмотрю, — сказала старуха хриплым, но четким голосом.

Я вздрогнула от неожиданности. — Простите, не заметила вас. Вы из деревни?

Старуха медленно покачала головой, не отводя от меня желтых глаз. Ее кривой, узловатый палец указал куда-то вглубь леса. — Нет, я отсюда. А ты... — она сделала паузу, и ее взгляд скользнул по моей корзинке с цветами, — ищешь слишком далеко и не видишь то, что растет у тебя под носом.

Меня будто слегка ударило током. Не из-за слов, а из-за того, как они были сказаны. С какой-то... странной уверенностью. Не удержалась и оглянулась на замок. Его башни виднелись над деревьями вдали.

— Что вы имеете в виду? — выпалила я, сделав шаг вперед.

Но старухи уже не было. Будто она растворилась в зеленоватом сумраке между деревьями. Я замерла и вгляделась в