Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки - Виктория Богачева Страница 20

Прохладный осенний воздух немного остудил пылающее лицо. Я растерянно обернулась, скользнула невидящим взглядом по вывеске ресторации. Мимо меня проходили люди: богатые, знатные — судя по одежде. Раздавался смех, радостные голоса.

Никогда прежде я так явно не ощущала своего одиночества. Своей непринадлежности к этому миру.

Домой пришлось добираться пешком. Растратить на извозчика последние копейки не позволило голое упрямство. Напрасно я доверилась князю, напрасно согласилась на этот идиотский обед. Не получила ничего, кроме новой порции унижений.

Вернулась я уже в сумерках и испытала острейшее чувство дежавю. Глафира, увидев моё лицо, молча отправилась греть воду, пока я стаскивала испачканную по подолу юбку и избавлялась от мокрых чулок. Всё же женская обувь не была приспособлена для долгих прогулок по грязи и лужам. Затем я отмокала в чугунной лохани, жалея, что нельзя смыть с души этот день так, как я смывала пыль с рук.

Было лишь одно отличие: вечером в квартиру никто не позвонил, хотя я, признаюсь, по-прежнему ждала. Глупо, нелогично, даже унизительно. Но ждала.

И ничего не случилось.

Расстроенная и обессилевшая, я легла спать очень рано, но и проснулась ещё затемно, пришлось зажигать свечи. В голове за ночь немного прояснилось. Я поняла, что никто мне не поможет, нужно справляться само́й. И первым же делом после завтрака отправилась в кабинет Игната, намереваясь сбить замок с третьего ящика письменного стола.

Я о нём забыла, пока занималась другими делами, и решила, что пора вернуться. На кухне при помощи Глафиры отыскала кочергу и тремя ударами раздробила ручку замка. На мгновение мной одолело предвкушение, когда я склонилась к ящику. Которое почти сразу же сменилось разочарованием, потому что в нём я нашла... письма.

Не знаю, на что я надеялась — на кошелёк с серебром? Или обнаружить документы, согласно которым я владелица заводов и пароходов?

Но передо мной предстала довольно толстая стопка писем, перевязанных кусков бечёвки. Разбирать их я буду долго... Ну, что же. Я никуда не спешила. Надеюсь, хитровские не подведут и на какое-то время отвадят от меня Степана.

А я... а я что-нибудь придумаю, где наша не пропадала?

Как забавно выходило: единственные мужчины, которые согласились мне помощь, — преступники.

Вздохнув, я попросила Глашу подать чай в кабинет и села за стол. Подвинула к себе стопку, развязала бечёвку и принялась изучать конверты. Чтобы приступить к сортировке, нужно сперва понять, по какому принципу их раскладывать.

Но далеко продвинуться мне не удалось. Я услышала звонок в дверь, но не обратила внимания. Подумала, или кухарка вернулась, или кто-то к Глафире пришёл. Но спустя минуту в кабинет робко постучала Глаша.

— Барыня, к вам там... от князя...посыльный...

Упоминание князя подействовало на меня, как красная тряпка на быка. Первым желанием было приказать вытолкать его взашей и никогда больше не впускать.

Но пока гордость не являлась для меня опцией. Поэтому я кивнула, убрала письма в ящик и вышла в коридор. В прихожей меня дожидался ничем не примечательный мужчина средних лет.

— Вера Дмитриевна? — уточнил он, скользнув выразительным взглядом по бедной обстановке и моему простому домашнему платью.

Дождавшись кивка, продолжил.

— Меня к вам направил Его светлость князь Урусов. Просил узнать, удобно ли вам будет встретиться сегодня?

Признаюсь, вопрос на несколько мгновений ввёл меня в ступор. Хотелось съязвить, но к чему?.. Задрать нос и гордо отказаться от предложения?

— Где и во сколько? — единственное, что я спросила.

Мужчина назвал какую-то ресторацию — не ту, что мы посещали накануне — но имя не сказало мне ровным счётом ничего.

— У меня приказ дождаться вас и отвезти. Я буду внизу, в экипаже, — пояснил он напоследок и покинул квартиру.

— Барыня... откуда ж вы князя Урусова знаете? — ошеломлённо спросила Глафира, когда я к ней повернулась.

— Да так, — уклончиво отозвалась я, — случайно вышло.

Я не стала намеренно тянуть время, оделась и причесалась так быстро, как могла, и где-то через полчаса уже сидела в экипаже. В одиночестве — мужчина устроился снаружи рядом с извозчиком.

Место, к которому мы подъехали, показалось мне более камерным и уютным, если сравнивать со вчерашней ресторацией. По случаю субботы внутри трапезничали целыми семьями. В тесные стайки сбились барышни, от соседних столов на них исподтишка поглядывали юноши.

Меня проводили к дальнему столику от окна. На сей раз от общего зала нас не отгораживала ширма. Князь уже ждал меня, он поднялся, стоило подойти. На нём был тёмно-синий сюртук тонкой шерсти, жилет из серого шевиота с едва заметным узором «ёлочка», ослепительно-белая накрахмаленная рубашка и чёрный галстук-аскот, аккуратно закреплённый жемчужной булавкой.

— Доброго дня, Вера Дмитриевна.

Я на секунду представила, как бросаю ему в лицо, что приехала, лишь чтобы выразить презрение. А затем гордо разворачиваюсь и ухожу.

Ах, какой прекрасный получился бы надрыв.

— Доброго дня, Иван Кириллович.

Официант проворно отодвинул роскошное мягкое кресло, но я не спешила садиться. Стоял и князь Урусов.

— Будьте любезны, скажите сразу, зачем вы пригласили меня? — ровным голосом произнесла я.

В ноздри ударил лёгкий аромат одеколона — свежий, с едва уловимой горечью цитрусов и можжевельника — когда князь подался вперёд.

— Я пригласил вас, чтобы сказать, что намерен помочь. Теперь вы, быть может, соизволите присесть? Или позволим всей ресторации смотреть на нас? — с едва уловимой насмешкой поинтересовался он, вскинув бровь.

Решив, что не стану отвечать, я опустилась в кресло и, скрестив на груди руки, устаивалась на князя.

— Не намерены ничего выбирать? — раздражённо указал он на меню, которое лежало на столе нетронутым.

— Предпочла бы сперва узнать, почему вы изменили мнение обо мне. Вчера не поверили тому, что я рассказала.

— Поверил, — тотчас поправил он. — Но частично. Скажем так… Я — присяжный поверенный, и весьма неплох в своём деле. У многих на меня заточен зуб, а с полицмейстером Морозовым у меня давние счёты. Сперва я подумал, что вас могли намеренно подослать. Но после несостоявшегося обеда навёл кое-какие справки и понял, что историю вы не выдумали.

Я кивнула, показав, что услышала, и скрепя сердце потянулась к меню. Глупо лелеять гордость и