Принц Дракон и ведьма с Запада - Мила Дуглас Страница 2

В дыре, откуда прилетело ведро, теперь маячил силуэт. Человеческий. Судя по очертаниям — мужской. И этот мужчина, кажется, надо мной издевался.

— Простите? — пискнула я.

— Я говорю, — лениво протянул голос, в котором слышалась такая усталая, благородная скука, будто он всю жизнь только и делал, что разглядывал девушек в ледяных ямах, — ты и впрямь похожа на ту, что вчера на совете назвали «распущенной ведьмой». Но, вижу, процедуры тебе идут на пользу. И пахнет от тебя... хм... оригинально. Сельская идиллия, дорогуша.

Я уставилась в темноту, пытаясь разглядеть наглеца.

— Вы кто? — выдавила я.

— Я? — В голосе послышалась усмешка. — Я тот, кто сейчас решает, кормить тебя завтра нормальной едой или продолжать поливать помоями. Так что, красавица, советую быть повежливее. И добро пожаловать в твой новый дом. Говорят, отсюда ещё никто не вышел. Но ты, с твоими надутыми губками, возможно, станешь первой. Если, конечно, не замерзнешь до смерти к утру.

Силуэт исчез. Дыра наверху захлопнулась с глухим стуком, и я снова осталась одна в ледяной темноте: вонять помоями и рыдать от бессилия.

И только одна мысль стучала в голове, заглушая страх и отчаяние:

«Боже, я попала в свое любимое фэнтези. В самое дурацкое, вонючее, ледяное фэнтези на свете. И местные мужчины, судя по голосу, те еще... хамы. Интересно, а драконы тут есть?».

КНИГА ВЫХОДИТ В ЛИТМОБЕ «ЗЛОДЕЙКИ ТОЖЕ ЛЮБЯТ» Все истории здесь: https://litnet.com/shrt/3jzF

Глава 1. Пленница в собственной голове

Белинда

Сознание возвращалось ударом — резким, тошнотворным, ужасно болезненным, как если бы меня выдернули из глубокого омута и сразу же швырнули на острые камни.

Первым ударил в нос запах.

Плесень. Сырая, вековая, въевшаяся в камни так глубоко, что, кажется, сам воздух дышал ей. Кровь — старая, въевшаяся в щели между плитами, её медный привкус чувствовался даже на языке. И ещё я почувствовала...точно, магия. Древняя, тягучая, запретная. От неё свербило в носу и ныли зубы.

Я попыталась открыть глаза и поняла, что они уже открыты. Вокруг — чернота. Абсолютная, непроглядная, какая бывает только в местах, куда солнце не заглядывало столетиями.

— О, Великая Верховная... — прошептала я, и мой голос прозвучал чужим. Высоким. Молодым. Испуганным. — Что произошло?

Испуганным. Как я смогла вернуть себе свое тело? Почему так гудит голова? Так, я села и попыталась вспомнить, что произошло. Я, ведьма Белинда из рода Черных Вересков, легла спать в своей башне, где жила взаперти все эти долгие годы.

Прошло сто лет моего бестелесного существования. Алиенора, моя сестра, драконы, ритуал. Ай, как же голова болит! А где же мой фамильяр? Где моя Редиска? Тело слушалось плохо — оно было... таким странным. Слишком красивым, чтобы быть правдой. Куда я в итоге влезла? Точнее, в кого. Грудь, которая точно будет привлекать взгляды, обворожительно выпирала и легко угадывалась под тонкой тканью платья. Бедра такие стройные….красивые своими изгибами. Настоящая женщина…Не как мое родное тело. Худосочное, одна нога меньше другой. А про формы я тактично промолчу.

— Что за... — выдохнула я, ощупывая себя холодными, совершенно незнакомыми мне, длинными пальцами.

И тут память хлынула. Двумя потоками сразу.

Вспышка. Моё воспоминание.

Я стою в темном углу своей камеры в Башне Покаяния. Сто лет я здесь. Сто лет точила магию о камни, выцарапывала руны на стенах, шептала заклинания в щели между плитами, пытаясь выбраться. Моя крыска Редиска, мой верный фамильяр, приносил мне крошки и слухи. Она ментально передала мне: принц Ксев поймал настоящую Белинду, то есть ту, которой меня все считали. И Белинда, то есть я и как бы не я, хочет воспользоваться девчонкой из другого мира, чтобы убежать из плена драконов. И в этой девчонке — магия. Дикая, необузданная, сильная. Магия эмоций. Поэтому то Белинда ее и выбрала.

Идеальное тело. Молодое. Чужое для этого мира. Никто не будет искать Белинду в оболочке иномирянки да еще и заодно в таком симбиозе магии. Пожирательница снов и властительница эмоций.

В своей башне я начертила круг. Крыса легла в центр, подставив брюшко. Ритуал Обмена требовал жертвы — не смерти, но связи. Мой фамильяр стал мостом между мирами. Я влила в неё свою сущность, свое сознание, и отправилась сквозь миры, туда, где жила та девчонка.

Моя тёмная половина нашла её. Эту девчонку Милу. Сидела она в какой-то кофейне, пила дрянной напиток и строила глазки мужчине.

И тогда я увидела, как моя половина сознания в Белинде, все ее зло, мощная сила ведьмы, сотворила иллюзию. Лучшую в ее жизни.

Беременная жена. Ядовитая, ревнивая, с животом, который показывал уровень падения той девчонки лучше любого открытого обвинения. Она, моя злая половина, вложила в неё всю свою ненависть к тем, кто отнял ее свободу. Всю злость на драконов, заточивших ее в ледяной яме.

Иллюзия сработала безупречно.

Женщина ворвалась в кофейню. Зазвучали слова, которых эта пигалица, Мила, явно не ожидала услышать в своем уютном мирке. И тут я решилась. То, к чему готовилась все эти годы. Я тоже кое-что умею, темная моя сторона.

И вот — толчок. Падение. Удар.

И я рванула сквозь разрыв. Влетела в тело девушки и…

...И теперь я здесь.

В темноте. В холоде. В сырости.

Но не в Башне Покаяния. Это другое место. Хуже.

Я в подземелье у драконов. Только теперь моя магия и магия моей темной стороны... она не отзывается. Совсем. Вместо нее в венах пульсирует что-то чужое — теплое, живое, непослушное. Магия этой девчонки. Эмоциональная. Дикая. Она дергается в такт моему страху, и от этого страшно вдвойне.

— Нет, нет, нет... — зашептала я, пытаясь нащупать внутри себя хоть крупицу своей силы. Своей, древней, выкованной веками практики и крови.

Пустота.

Только эта дурацкая, щекочущая, живая энергия, которая, кажется, живет собственной жизнью.

И тогда пришли её воспоминания.

Они хлынули вторым потоком, сметая мои собственные мысли.

Мила. 23 года. Работа в офисе, где пахнет кофе и бумагой. Начальник — идиот. Коллеги — сплетники. Подруги — не надежные.

Мила. 16 лет. Похороны родителей. Дождь. Черные зонты. Какие-то слова утешения. Чувство, что земля уходит из-под ног. Она осталась одна.