Принц Дракон и ведьма с Запада - Мила Дуглас

Принц Дракон и ведьма с Запада

День, когда всё пошло по одному месту

Мила

Если бы мне кто-то сказал, что мой понедельник закончится в ледяной яме с ведром помоев на голове, я бы посоветовала этому человеку проверить голову. Или хотя бы сменить лекарства, которые он пьет.

Но, как говорится, хочешь рассмешить богов — расскажи им о своих планах.

Всё началось вполне себе обычно. Я сидела в уютной кофейне в центре города, пила свой третий капучино (потому что раф — это для тех, у кого нет проблем с одиноким сердцем и бюджетом) и строила глазки парню напротив. Высокий, темные волосы, легкая небритость и такие зеленые глаза, что хотелось нырнуть в них прямо через столик, даже не допивая кофе.

Звали его, кажется, Макс. Или Марк. Честно, в тот момент меня мало волновало его имя — меня больше заботила ямочка на его подбородке и то, как он улыбался, когда я рассказывала про свою дурацкую работу в маркетинге.

Мы флиртовали уже полчаса. Я крутила локон волос (накрашенных, между прочим, вчера за бешеные деньги), он рассказывал про свою работу, серьезная между прочим, ловит какую-то банду, полицейский, и воздух между нами искрил так, что бармен два раза уронил ложку, поддавшись соблазну присоединиться.

А потом дверь кофейни открылась. И в неё вошла Она…

Беременная. Очень беременная женщина. С таким животом, который аж кричал: «Я ношу под сердцем малыша от этого мужика, с которым ты ведешь милые беседы, дорогуша!» еще до того, как она открыла рот.

— Ах, ты тварина крашенная! — заорала женщина и, кажется, у бармена упала не только ложка, но и обвалилась на голову люстра, хотя она была прикручена намертво.

Макс/Марк побелел так, что ямочка на подбородке превратилась в кратер на Луне.

— Дорогая, это не то, что ты думаешь! — залепетал он.

— Я ничего не думаю. Я собственными глазами вижу, как ты, козлина, забросил меня ради….ради этой прошмандовки. Пока я сижу на КТГ, слушаю стук сердечка нашего ребенка, ты, скотина, сидишь тут и флиртуешь с этой… — женщина перевела на меня взгляд, полный такой лютой ненависти, что мой капучино в одно мгновение закипел. — ...с этой распущенной ведьмой с накрашенными волосами и надутыми губами!

«Черт, кажется, я попала», — мысленно закончила я за неё.

Я вскочила, выставив руки вперед.

— Подождите! Я не знала! Он не говорил, что женат! Тем более что у него такая глубоко беременная жена! Я вообще думала, его зовут Макс, и он…интересуется рекламными акциями!

— Ах, ты, наглая лгунья! — Женщина рванула ко мне с неожиданной для ее положения скоростью.

Я попыталась отступить, но споткнулась о собственную сумку. Или о законы подлости. Или о ту самую люстру, которая всё-таки решила присоединиться к общему угарному веселью.

Женщина толкнула меня в грудь. Очень сильно. Я пошатнулась, запнулась о ножку стола и — бам!

Мир погас. Сознание пропало.

***

И вот оно, мое сознание, вернулось не ласковым светом и не запахом больничной палаты.

Оно вернулось с холодом.

Таким холодом, что я на секунду решила — меня засунули в промышленную морозилку в том же кафе, чтобы мясо не испортилось до приезда полиции.

Я открыла глаза.

Чернота. Абсолютная, беспросветная чернота. Глаза не адаптировались, не привыкали — они просто тонули в этой темноте, как ложка в слишком густом супе.

Я села. Или попыталась это сделать. Всё тело ломило, а подо мной был камень. Холодный, шершавый, явно не настроенный на дружеский контакт.

— Где я? — прошептала я вслух, и эхо ответило мне издевательским смехом, отразившимся от стен раз сто.

Темница. Ледяная яма. Я в ледяной яме.

Это было не то, что я планировала на этот понедельник.

Я задрала голову. Далеко-далеко наверху, в кромешной тьме, виднелось крошечное пятнышко света. Маленькое, как монетка, но такое родное солнышко. Сквозь него пробивался тонкий лучик — единственное напоминание о том, что наверху есть мир, где тепло и где люди не толкают случайных знакомых, пусть даже и в таких ужасных обстоятельствах.

— Эй! — заорала я, вскакивая. Голос сорвался на фальцет. — Есть там кто-нибудь? Это ошибка! Я тут не должна быть! Я вообще маркетолог, хотя какая нафиг разница. Слушайте, я не флиртовала с этим придурком!

Тишина. Только эхо и капающая где-то вода.

Я подпрыгнула, пытаясь ухватиться за стену, но стена была гладкой, как лакированная туфля, и холодной, как сердце моего бывшего. Я поскользнулась, упала на колени и больно ударилась.

— Черт! Черт! Черт! — зашипела я, потирая ушибленное место и чувствуя, как к глазам подступают слезы.

И в этот момент сверху раздалось какое-то шевеление. Я снова задрала голову, и сердце радостно стало биться.

— Помогите! — закричала я. — Я здесь! Я…

Слова застряли, не долетев до моего рта. Потому что из дыры наверху, из этого единственного лучика надежды, на меня полетело нечто.

Буквально. Огромное, деревянное, вонючее ведро.

Я попыталась отскочить, но ледяная яма — не место для паркура. Я упала и помои из ведра попали мне прямо на голову. Да-да, ведро опрокинулось, и содержимое вылилось на меня с такой щедростью, будто там решили, что я давно не принимала душ.

Запах был... специфический. Действительно помои. Самые настоящие помои. С капустой. С чем-то кислым. И, кажется, с тухлым яйцом.

Я замерла.

По моим волосам (напомню таки, накрашенным, между прочим, за бешеные деньги!) стекала мерзкая жижа. По лицу. По телу. Везде.

Я села прямо в эту лужу, прислонилась спиной к ледяной стене и...

Разрыдалась.

Громко, по-детски, размазывая по щекам не то слезы, не то эту гадость.

Я сидела в темнице, воняло от меня, как от мусорного ведра, которое не выносили лет сто, а наверху, в этом светлом мире, надо мной только что посмеялись. И не просто посмеялись — меня облили отходами жизнедеятельности неизвестных мне существ.

— За что? — прошептала я в темноту. — Я просто хотела кофе. Чуток пофлиртовать, горячего мужика на вечер вместо надоевших сериалов. Не хотела я никого убивать, проклинать или...

— ...выглядеть как падшая женщина?

Голос раздался прямо надо мной.

Я вздрогнула