Каратель. В постели с врагом - Виктория Кузьмина Страница 2

Я сбросила газ, машина послушно замедлилась. Осмотрелась по зеркалам но там только чернота и две тонкие нити моих фар, теряющиеся вдали. Больше никого. Отлично. Правая рука отпустила руль, потянулась назад. Пальцы нащупали кожаный ремешок сумки, обхватили его. Потянула на себя, перекидывая тяжесть на пассажирское сиденье. Еще мгновение и я найду ключи, и этот кошмар…

И тогда мир взорвался.

Олень. Он материализовался из тьмы слева, прямо в луч фар, будто сама ночь решила принять форму. Высокий, мощный, шерсть цвета черного дыма с инеем. И рога. Огромные рога.

Он замер, ослепленный светом, его большие темные глаза отразили блеск фар на миг – два зеленых, невидящих огонька.

Мозг выдал единственную, примитивную команду и я отчаянно зажала педаль тормоза выкручивая руль. Мозг ошпарило мыслью, что не стоило так резко.

Дорога… Я забыла про дорогу. Она была не просто скользкой. После сегодняшней дневной оттепели и ночного мороза она превратилась в смертельный каток. Покрытая тончайшей, невидимой пленкой льда.

И моя маленькая, легкая коробочка взвыла. Ее задняя часть пошла вправо, плавно, почти грациозно. Руль вывернулся в руках, стал бессильным, просто куском пластика. Как в страшном, замедленном сне лес пошел кругом. Сосны закружились в безумном хороводе, белые стволы мелькали, сливаясь в сплошную серую полосу.

Машину бросало из стороны в сторону, она скользила, цепляясь колесами за снежную обочину, подпрыгивала на кочках. Меня метало как игрушку не пристегнутую ремнем безопасности. Звуки смешались в какофонию. Визг резины, хруст снега, мой собственный сдавленный крик, застрявший где-то между легкими и горлом.

Потом был удар. Но не тот, которого я ждала.

Сначала – глухой, сдавленный удар сбоку. Боковина встретилась с чем-то упругим и уступающим. Машину развернуло еще сильнее. Передний правый угол встретился с сосной. Не лоб в лоб, а по касательной. Но этого хватило. Звук был не громким, а каким-то… глубоким. Коротким, влажным хрустом, который отозвался в каждой кости.

Голова дернулась и лоб, по инерции встретился с краем руля.

В глазах не потемнело. Наоборот. Вспыхнул ослепительный белый свет, рассыпавшийся на миллионы искр. Потом он погас, сменившись густым, бархатным черным цветом. Не было боли. Сначала. Была только тишина. Такая абсолютная, что в ушах зазвенело.

Я откинулась на сиденье сползая. Чувствуя подголовник затылком.

А потом тишину сменил холод. Он вполз первым. В нос, в рот, в легкие. Колючий, обжигающий. Я открыла глаза. Лобовое стекло представляло собой паутину трещин, и сквозь нее лился бледный, призрачный свет полной луны. Он освещал салон странными, ломаными тенями.

Я попыталась дотянутся до двери но она была вмята во внутрь. Тело ответило тупой, разлитой болью. Шея. Плечо. Голова раскалывалась на части.

На миг глаза закрыла в желании собрать остатки сил, чтобы пытаться выйти через другую дверь. И тогда я услышала скрежет. Металл о металл. Глухой, настойчивый.

Кто-то пытался открыть покореженную дверь со стороны водителя. Потом рывок. И дверь просто вырвали. У меня кажется галлюцинации от удара головой, иначе как человек мог вырвать искореженную дверь машины? Я не понимала.

Холод хлынул внутрь водопадом. Я замерзла еще больше, дрожь пробила всю насквозь, а в салон скользнули руки. Большие. Широкие. Сильные. Незнакомые.

Меня подхватили под спину и колени. Движение было резким, решительным, но без лишней грубости. Как пушинку вытянули из исковерканного железа.

Холодный воздух обжег лицо. Я попыталась сказать что-то, протестовать, спросить, но из груди вырвался лишь новый, беспомощный стон. Ноги не слушались, повисли как плети.

И тогда он поднял меня и прижал к себе.

После ледяного металла и колющего воздуха его тело было источником невероятного, почти болезненного тепла. Широкая, твердая грудь, массивные плечи – в них чувствовалась сила, не знающая сомнений. Голова моя бессильно упала ему на плечо. Ткань его куртки была грубой, пахла снегом, хвоей и чем-то другим… чем-то глубоким, диким.

– Что же ты делала на дороге в такой час? – прозвучал над самым ухом незнакомый голос. Низкий. Глухой, будто доносящийся из-под земли.

Я зашевелила губами. Ничего. Ни звука. Мысли плыли, как льдины в тумане. Темнота по краям зрения сгущалась, затягивая, как воронка в теплой, черной воде. Я боролась с ней, цепляясь за реальность. За ощущения.

Запах. Он ударил в сознание сильнее боли. От его кожи, от куртки, пропитанной холодом и потом, исходил запах. Не парфюма, не мыла. Что-то древнее. Смола разогретой на теле сосны. Влажная шерсть. Глубокая, промерзшая земля. И что-то животное, теплое, пугающее и невероятно успокаивающее одновременно. От этого запаха хотелось глубже уткнуться в изгиб его шеи, вдохнуть полной грудью и забыться. Видимо я очень сильно ударилась головой, раз моя галлюцинация имеет запах.

Последнее, что зафиксировал мой отключающийся мозг, прежде чем тьма забрала все, были его глаза.

Прямой, яркий свет полной луны упал ему в лицо.

Его глаза были направлены на меня. Бездонные. И в них, в самой их глубине, мерцало нечто, что не должно было принадлежать человеку. Темное золото.

Красиво.

Последнее, что я почувствовала, как меня положили на заднее сиденье автомобиля и накрыли курткой.

ГЛАВА 2. Пробуждение

Сознание возвращалось медленно, тяжело, как сквозь толщу мутного льда.

Первым пробилось ощущение. Холод. Пронизывающий, костный. Как однажды в детстве отец повез меня вместе с семьями его друзей окунаться в прорубь. И сейчас ощущения, что я испытала тогда были очень похожи. Будто меня вытащили из ледяной проруби и не вытерли. Оставили стоять на ветру в одном купальнике на мокрой картонке.

Каждый мускул, каждая кость ныли, стянутые в дрожащий комок. Тело было влажным как и волосы.

И на фоне этого всепоглощающего холода по телу скользили точки жара. Ладони.

Широкие, шершавые, невероятно горячие. Они словно терли меня. Давили и мяли. Были везде.На моих боках, чуть выше талии, и их тепло было одновременно болезненным и блаженным.Растекалось по ребрам, пытаясь растопить лед внутри. Мысль была туманной, липкой, но единственно ясной.

Не отпускай. Ради всего святого, не убирай своих рук.

Он приподнял меня за шею и у меня даже не хватило сил придержать голову. Я еле открыла глаза выцеплять плывущий образ залитый светом словно от огня. Хриплый голос словно из под толщи воды.

— Открой рот.

Приказ. Глухой, не терпящий возражений. Я не успела ослушаться. Горячие пальцы, сжали мои челюсти, заставив разомкнуться зубы.