Красавица и дракон - Ева Похлер Страница 2

На самом деле её навыки езды на лошади не раз оказывались ему полезными. Совсем недавно именно она передала послание деревенскому священнику, когда её бабушка — мать короля — лежала на смертном одре и нуждалась в обрядах, после того как умер их собственный священник.

Он хвалил её за эту службу в течение нескольких недель.

Кроме того, в прошлом году она заставила его гордиться собой на ежегодном турнире по стрельбе из лука, заняв первое место и обойдя всех присутствовавших дворян. Если бы в этом году празднование не отменили из-за недавних угроз королевству, она, несомненно, победила бы снова.

Кроме того, было неловко, что стражники и другие узники смотрели на неё, пока она была в халате. Она ненавидела то, как они смотрели на неё, словно хотели съесть.

Если бы Нико был стражником, он бы нашёл способ спасти её.

Прошёл почти час, прежде чем появился её отец, с посеревшим лицом и опущенной головой. Он сел на табурет перед её камерой и приказал стражникам оставить их.

— Я не могу придумать ничего, что ты мог бы сказать в своё оправдание, — выплюнула она.

— Оракул говорил о твоём муже.

Она вскочила на ноги.

— Что?

— Я знал, что ты не уйдёшь добровольно. — Она вцепилась в железные прутья своей камеры, гнев клокотал у неё в горле.

— Тебе не кажется, что это чрезмерная реакция?

— Помолчи и послушай хоть раз. — Психея тяжело вздохнула и стала ждать.

— Люди зависят от меня. Ты не представляешь, как тяжела эта корона, что сидит на моей голове.

— Я знакома с этой речью.

— Перейду к сути: ты выходишь замуж за грозного дракона, любовь моя. Сегодня вечером я отведу тебя на вершину горы Китира, где ты будешь ждать его прибытия.

— Не шути, отец.

— Хотел бы я пошутить. — Он встал и подошёл к решётке.

Психея потеряла дар речи. Она почувствовала, как в груди у неё зарождается чувство онемения, которое распространяется по всему телу, по пальцам на руках и ногах.

— Я делаю это без злого умысла, дочь моя.

— Интересно, зачем ты вообще это делаешь.

— Это предписано не твоим отцом, а богами. Мы в их власти.

— Так ли это? — Его глаза расширились.

— Придержи язык. Разве ты недостаточно натворила?

— Что именно я сделала, отец, кроме того, что была хорошей и преданной дочерью, которая любит тебя? — Слёзы навернулись на глаза её отца.

— Ты права. Прости меня, а я никогда не извиняюсь, но теперь прошу. Прости, что тебе приходится терпеть это ради блага нашего королевства.

— Я скорее покончу с собой, чем выйду замуж за страшного зверя, который, вероятно, сожрёт меня. Какая ужасная смерть. — Отец накрыл её руку своей.

— Боги будут вечно наказывать тебя в Тартаре, если ты лишишь себя жизни. Лучше временно страдать как живая смертная, чем вечно быть тенью в Аду.

— Что с нами будет, если мы проигнорируем предсказание оракула? — спросила она, и новые слёзы потекли по её щекам, а зубы застучали от ужаса.

— Оракул утверждает, что красный дракон опустошает сельскую местность и должен быть усмирён, иначе он разрушит королевство.

— Неужели меня пустят в расход?

— Нет, дорогая, но, — её отец стиснул зубы. — Если ты не сделаешь этого, погибнут сотни людей.

Психея позволила этим словам дойти до неё. Она спасет бесчисленное множество жизней, пожертвовав своей собственной. Она отошла от решётки и выпрямила спину, задаваясь вопросом, что бы она сделала на месте своего отца. Позволила бы она разрушить целое королевство, чтобы спасти своего ребёнка?

Слова дались ей нелегко, к горлу подступила тошнота.

— Хорошо. Я не буду сопротивляться. Делай со мной, что должен.

2. Чудище

Психея сидела в тёплой ванне с лавандовой водой и маслом. Две её сестры, мать и служанка Кира, окружив ванну, мыли её. В комнате не было ни одного человека, у которого были бы сухие глаза.

— Я бы согласилась выйти замуж за дракона много лет назад, — поддразнила Психея, — если бы знала, что мои сёстры будут так добры ко мне.

— Ты сильная, — сказала ей Аглаура, старшая сестра, и на её глаза снова навернулись слёзы. — Я никогда не смогла бы стать такой сильной.

— У меня нет выбора, — призналась Психея, не привыкшая к комплиментам от сестры. — Даже если бы я захотела, чтобы королевство пало вместо меня, отец бы этого не допустил.

— Похоже, ты бы погибла в любом случае, — заметила другая сестра, Сидиппа, широко раскрыв тёмные глаза. — Спасибо, что спасаешь наши жизни.

Их мать закрыла лицо руками.

— Пожалуйста, дорогие дочери, поговорим о чём-нибудь другом. Мне невыносимо одевать мою младшую дочь и на свадьбу, и на похороны. Я этого не вынесу!

— Мама, помоги мне вылезти из ванны, — ласково сказала Психея.

— Кира? — Королева указала на полотенце, висевшее на крючке.

Психея позволила матери и сестрам поднять её на ноги. Она вышла из ванны, где Кира завернула её в толстую мягкую ткань. Вместе они прошли через комнату в гардеробную. Колени Психеи подкашивались. Она вцепилась в руки сестёр.

Из коридора донёсся крик Нико:

— А что, если Оракул ошибается?

Кира бросила на Психею обеспокоенный взгляд, прежде чем ответить:

— Нико, тебе нельзя здесь находиться.

— Он не говорит ничего такого, о чём мы сами не задумывались, — призналась королева.

Парень вошёл в комнату, заставив дам ахнуть. Он закрыл глаза руками.

— Убейте меня, если нужно, моя королева, но прислушайтесь к голосу разума. Как мы можем быть уверены, что этот дракон угрожает королевству, и что Психея должна умереть, чтобы спасти нас? Что, если всё это ложь?

— Чего ты от нас хочешь? — Аглаура с вызовом откинула с лица выбившуюся тёмную прядь. — Рисковать королевством из-за того, что предсказание оказалось ложным?

Всё ещё прикрывая глаза руками, Нико сказал:

— Если этот предполагаемый красный дракон действительно появится и отомстит нам, мы сможем предложить её, но только после того, как воочию убедимся, что угроза реальна.

— Что, если наша нерешительность также приведёт к нашей гибели? — спросила Сидиппа.

Царица снова закрыла лицо руками и застонала.

— Я скорее рискну умереть вместе, чем отправлю свою младшую дочь на верную смерть.

— Тогда отправьте меня вместо неё, моя королева, — настаивал Нико. — Оденьте меня в её платье, накройте мне голову вуалью и отправьте на вершину горы.

На мгновение Психея обрадовалась возможности спастись. Но не успела эта идея белой птицей промелькнуть в её голове, как к ней пришло осознание.

Психея, нахмурившись, встретила выражение надежды на лице матери. Как бы Психее ни хотелось избежать участи, уготованной ей отцом, она сказала:

— Нет, мама, я