Оружие Ада - Элль Рид Страница 19

Тем не менее, сейчас она здесь, в библиотеке, сидит по диагонали от меня и, похоже, усердно учится. Вокруг неё нет стопок книг, как у меня, но она очень много пишет в блокнотах, которые нам всем выдали.

И она чертит что-то, напоминающее карту нашего нынешнего местоположения — насколько я могу разобрать в те моменты, когда поднимаю взгляд.

Я уже исписал половину блокнота каракулями, пытаясь выучить всё о разных существах. Перевертыши интригуют меня больше всего. Невероятно, как их кости и мышцы могут полностью трансформироваться, я просто не могу уложить это в голове. И как они думают в животном облике? Нам говорили, что они сохраняют человеческий интеллект, но как это возможно?

А те, что с крыльями, вызывают у меня благоговейный трепет. Их механику понять проще. Они похожи на большинство земных птиц, но куда деваются эти крылья, когда владельцы их прячут? Я еще не видел самого процесса трансформации, но видел, как летают стражники — огромные кожистые крылья, как у летучих мышей, вырастают прямо из их спин.

Нам сказали, что это демоны. Те, у кого перепончатые крылья. Еще есть гарпии, у них крылья с перьями. Черными перьями. Цвет важен.

Темно-серые — это Темные Ангелы, а те, у кого белые — просто Ангелы, и они не из этого мира. О них упомянули лишь вскользь, прежде чем быстро сменить тему.

И магия на этом не заканчивается. Она питает здесь всё: электричество и интернет. Не то чтобы нам разрешили доступ к технологиям. У меня была слабая надежда на воссоединение с компьютером, когда мы узнали об уроках, но нет. Мы учимся по старинке, потому что они не доверяют нам компьютеры. Точнее, скорее всего, не доверяют мне.

Компьютеры — это моя суперсила. Когда со школой не заладилось, я засиживался допоздна, обучаясь самостоятельно. Технологии стали моим заработком. Тестирование систем безопасности приносит много денег, если ты хорош в этом деле. А я был лучшим.

Я набрал несколько книг об устройстве технологий в этом мире, но они невероятно примитивны. В них больше говорится о технологической революции — что само по себе интересно, — но нет никаких подробностей о том, как работают их сети сегодня.

— Ну, привет. Наконец-то я тебя нашел, — певучий голос Уайатта нарушает тишину; его шаги приближаются к нашему столу.

Подняв голову, чтобы посмотреть, к кому он обращается, я быстро снова её опускаю: его взгляд прикован к Таците. Однако я не могу удержаться и наблюдаю боковым зрением, как он почти вприпрыжку подходит к ней, кладет руку на стол и запрыгивает на него, усаживаясь со скрещенными ногами прямо перед ней и наклоняясь к её лицу.

Тацита быстро сметает несколько листков бумаги, над которыми работала, запихивает их в блокнот и с грохотом его закрывает.

Она в упор смотрит на этого гиганта, сияющего сверху вниз, но не произносит ни слова приветствия.

— Над чем работаешь? — спрашивает Уайатт, наклонив голову и потянувшись к её вещам. Она накрывает их рукой прежде, чем он успевает коснуться, и отодвигает подальше.

— Не твое дело, — шипит она.

— Ну же, покажи, — канючит Уайатт.

— Нет.

— Ладно, как насчет того, чтобы вернуться в общагу и заняться чем-нибудь повеселее? — Он подмигивает ей, и почему-то краснею именно я.

Он такой игрок — открытый, громкий. Полная противоположность любому, к кому я мог бы проявить интерес. Не то чтобы я часто кем-то интересовался.

Но он — это не мой вариант.

И всё же каждый раз, когда я пользуюсь блокнотом, который он украл для меня, я не могу сдержать прилив жара к коже.

Он выше меня, гораздо шире в плечах и явно намного сильнее. Его мышцы огромны. А глаза настолько выразительны, что кажется, каждая мысль записывается в них так же четко, как и отражается на лице.

— Ты имеешь в виду сбросить тебя с крыши? — тянет Тацита, не поддаваясь на провокацию.

Она явно не заинтересована, но он не сдается. Клянусь, каждый раз, когда она его отшивает, он видит в этом лишь новый вызов, который нужно покорить.

И я его понимаю. Она так же великолепна, как и он, по-своему, хоть они и противоположности. Её лицо — непроницаемая маска в девяноста девяти процентах случаев. Она просчитывает каждое слово, прежде чем произнести его, каждое действие, прежде чем совершить.

В этом она похожа на меня.

— Ну-ну, — он щелкает её по носу, и я готов поклясться, что на секунду она всерьез подумывает откусить ему палец, прежде чем он его убирает. — Нам запрещено калечить друг друга до следующей игры. Хотя, если тебе нравится боль, я с радостью позволю тебе оставить отметины на моей коже в определенных обстоятельствах.

— Не бывать этому, Уайатт. Я уже говорила: ты со мной не справишься.

— Но как ты узнаешь, если не дашь мне попробовать? На меня еще никто не жаловался.

— Мне достаточно одного взгляда. — Она пробегает глазами по его телу сверху вниз. — Ты не в моем вкусе.

— Пф-ф. Не верю.

— Нет.

— Не верю тебе, — настаивает он, и её пальцы сжимаются в кулаки на столешнице, пока он её заводит.

— Мне плевать, это правда.

— Ну же, что именно во мне «не в твоем вкусе»? Спорим, ты не назовешь ни одной вещи, Mo Stór.

— Для начала, х… — Тацита захлопывает рот на полуслове. Её ноздри раздуваются, она качает головой и делает глубокий вдох. Я впервые вижу её хоть сколько-то смущенной. — Ты просто нет, и всё, — выпаливает она.

Я уже в открытую смотрю на неё. Что она хотела сказать? «Х…»? Чье-то имя? Неужели у неё есть муж или парень? Наверняка она бы просто об этом сказала, будь там кто-то, к кому она привязана.

Уайатт смеется, понимая, что наконец-то задел её. Он снова тянется вперед, на этот раз убирая прядь волос ей за ухо.

Затем наклоняется и шепчет что-то, чего я не слышу.

Его глаза блуждают, пока он говорит. Его взгляд встречается с моим, захватывая меня в невидимый капкан, заставляя смотреть на него. Жар, вспыхнувший в его радужках, проносится по этой связи, и мои ноги внезапно становятся свинцовыми. Я тяжело сглатываю и смотрю на него, словно меня магически заморозили.

Бровь Уайатта выгибается дугой, он продолжает удерживать меня в этой ловушке, и улыбка кривит один уголок его рта, когда он заканчивает шептать Таците.

Затем, так же внезапно, как и