Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки - Лилия Тимолаева Страница 18

Мара кивнула:

— Я видела, как люди синеют. Гильдия продаёт бутылки и крестится. Пусть хоть раз им станет неуютно.

Феликс поднял руку.

— Отлично, — сказал он. — Тогда делаем так: сначала — рынок. Публично. Потом — канцелярия. Пусть следователь услышит не только гильдейские слова.

— А если нас разгонят? — спросила Мара.

— Тогда мы разойдёмся и вернёмся ещё раз, — сказал Феликс и улыбнулся. — Толпа — это как болезнь. Если заразилась, вылечить сложно.

Я смотрела на них и чувствовала странное: впервые с того момента, как меня развели и выгнали, я была не одна.

“Маленький круг”, как сказала бы Варвара в прошлой жизни.

В этом мире маленький круг мог быть щитом.

На рынке нас заметили сразу. Потому что Мара была заметная, Тарн — громкий, Аглая — как флаг, который никто не решается сорвать, а я — опальная.

Люди шептались, головы поворачивались, кто-то отходил, кто-то наоборот подходил ближе — любопытство сильнее страха, пока не ударят.

— Это она, — сказала кто-то. — Та, что лечит без допуска.

— Ведьма, — прошипела старуха.

— Аптекарь, — громко сказала Мара, разворачиваясь к старухе. — И если твоё сердце ещё бьётся, оно бьётся не от гильдейской молитвы, а от того, что Бог пока не устал.

Толпа хохотнула. Старуха ушла, бурча.

Я поднялась на невысокий ящик возле Мариного лотка, чтобы меня было видно.

— Слушайте! — сказала я громко. Голос дрогнул только в начале. — Я не люблю кричать. Но меня заставляют. Вчера в моей лавке нашли запрещённый реагент. “Соль снежника”. Меня обвиняют, что я его хранила.

Толпа загудела.

— Так ты и хранила! — выкрикнул кто-то.

— Нет, — сказала я. — Его подкинули.

— Докажи! — крикнули в ответ.

— Докажу, — сказала я.

Я кивнула Феликсу. Он подошёл, встал рядом со мной, и его вид — горький, неухоженный — почему-то сразу делал слова правдивее. Потому что красивым людям здесь верили меньше.

— Это Феликс Брант, — сказала я громко. — Городской лекарь. Бывший.

— Выгнанный! — выкрикнули.

Феликс поднял подбородок.

— Да, — сказал он. — Выгнанный. Потому что я не люблю, когда людей лечат так, чтобы они возвращались и платили снова.

Толпа загудела громче. Это было опасное гудение — оно могло стать криком.

— Покажи, — сказала я Феликсу тихо.

Феликс достал тот самый пузырёк с голубой пробкой — гильдейское “официальное”.

— Узнаёте? — спросил он у толпы. — “Согрев-стандарт”. Три кроны за бутылку. Да?

Кто-то поднял руку, кто-то кивнул. Женщина в платке выдохнула:

— У меня муж пил…

— И как? — громко спросила я.

— Хуже, — сказала женщина, и голос её сорвался. — Ему стало хуже.

Тарн шагнул вперёд.

— Мне тоже, — сказал он. — Пока эта… — он кивнул на меня, — не дала свой настой.

— Значит так, — сказал Феликс. — Сейчас будет простой опыт. Понять сможет даже тот, кто умеет только считать монеты.

Он попросил у Мариного соседа кружку с горячей водой, щепотку огневики у самой Мары и капнул в воду немного гильдейского “официального”.

На глазах у всех вода покрылась тонкой белой коркой по краям кружки — как будто кружка внезапно замёрзла.

Толпа ахнула.

— Это что?! — крикнули.

— Это холодная соль, — сказал Феликс громко. — Соль снежника. Та самая, за которую аптекаря хотят посадить.

— Врут! — выкрикнул голос сбоку.

Я повернула голову. Между лотков протискивался мастер-алхимик Лоран Вейл — тот самый, что приходил ко мне с угрозами. Плащ, серебряные знаки, стражник рядом — всё при нём. Лицо каменное, улыбка отсутствует.

— Вы устраиваете беспорядки, — сказал Лоран. — Вы вводите людей в заблуждение. Это не опыт, это фокус.

— Фокус — это когда после вашей бутылки человек синеет, — сказала я. — А потом вы продаёте ему вторую. И третью.

Лоран шагнул ближе, глаза холодные.

— Миледи, — сказал он, — вы перешли границу. Вы обвиняете гильдию публично.

— Я показываю, — сказала я. — Вы любите доказательства? Вот доказательство.

Лоран повернулся к Феликсу.

— Брант, — произнёс он с презрением. — Конечно. Пьяница. Неудачник. Это от него вы берёте советы?

Феликс улыбнулся криво.

— От меня вы берёте людей, Лоран, — сказал он. — Только по кускам.

Толпа вздрогнула.

Лоран сделал знак стражнику.

— Разогнать, — сказал он.

Стражник шагнул вперёд, но Тарн встал перед ним, как скала.

— Попробуй, — сказал Тарн. — И я расскажу всему порту, как вы разгоняете тех, кто хочет жить.

Мара подняла мешочек с травами, как будто готова была швырнуть его в лицо.

Аглая, не сказав ни слова, просто шагнула ближе и встала рядом со мной. Её плечо коснулось моего, и я почувствовала: это не просто “помочь”. Это “держать”.

Лоран посмотрел на круг людей и понял то, что понимал любой торговец: если сейчас он ударит, он проиграет не только деньги — он проиграет страх.

— Хорошо, — сказал он медленно. — Вы хотите “порядка” через толпу? Тогда будет порядок через бумагу. Следователь Сиверс уже ведёт дело. И вы… — он посмотрел на меня, — будете отвечать.

— Я хочу отвечать перед теми, кто умеет слушать не только гильдию, — сказала я. — Мы идём в канцелярский отдел. Все.

Лоран усмехнулся, но в усмешке был лёд.

— Идите, — сказал он. — Посмотрим, как долго вы будете так уверены.

Он развернулся и ушёл, оставив после себя не угрозу — обещание.

Толпа зашумела, кто-то начал спорить, кто-то кричать. Я подняла руки.

— В канцелярии кричать не надо, — сказала я. — Там крик превращают в протокол. Нам нужно, чтобы протокол услышал правду.

Феликс наклонился ко мне.

— Ты понимаешь, что ты только что сделала? — прошептал он.

— Да, — сказала я. — Я сделала так, чтобы они не смогли тихо закрыть меня. Теперь им придётся закрывать меня громко.

— И это хуже, — сказал он.

— И это шанс, — ответила я.

Я посмотрела вниз — туда, где стоял Рин. Он держался за Марин лоток, глаза огромные. Он видел толпу, слышал “соль снежника”, слышал “Дом”.

— Иди ближе, — сказала я ему тихо. — Но руку не показывай.

Он кивнул и подошёл, как тень.

Мы двинулись к канцелярии.

В дознавательском отделе пахло чернилами и холодом. Здесь даже печи грели так, будто им запрещено быть щедрыми.

Сиверс встретил нас не удивлением — раздражением. Он явно не любил, когда дело выходит из кабинета на улицу.

— Леди Элария, — сказал он, глядя на толпу за моей спиной, — вы решили привести ко мне рынок?

— Я привела свидетелей, — сказала я. — Вы любите признания. Я люблю факты.

Сиверс окинул взглядом Тарна, Мару, Аглаю, женщину в платке, ещё пару рыбаков. Потом взгляд скользнул к Феликсу, и его бровь чуть дёрнулась.

— Брант, — сказал он. — Конечно.

— Я тоже рад вас видеть, — ответил Феликс. — Хотя это