Принц Дракон и ведьма с Запада - Мила Дуглас Страница 17

— Это твой брат, Дэриан, — представил его отец. Сухой, холодный мужчина с глазами, в которых плескалась вековая печаль.

Дэриан смотрел на него сверху вниз. Ему было лет пятнадцать, он уже был высоким, светловолосым, с идеальной осанкой и взглядом, полным презрения.

— Бастард, — произнес он, и в этом слове было столько яда, что маленький Ксев сжался. — Зачем он здесь?

— Он твой брат, — повторил отец без всякого выражения. — Ты будешь с ним заниматься. Учить. Воспитывать.

— Я не собираюсь нянчиться с отродьем шлюхи, пусть он даже от семени дракона, — отрезал Дэриан и ушел.

Ксев остался стоять посреди огромного зала, сжимая в руках ту самую деревянную лошадку, и чувствовал, как внутри разрастается пустота. Такая знакомая. Такая привычная.

Годы пролетали перед глазами, как страницы старой книги.

Насмешки. Тычки. Слова, которые ранили больнее ножа. «Бастард». «Шлюхин сын». «Запасной». Дэриан не бил его — он был слишком благороден для этого. Он просто не замечал. Игнорировал. Смотрел сквозь, как на пустое место.

Ксев учился выживать. Становился быстрее, хитрее, незаметнее. Он научился улыбаться, когда хотелось плакать. Научился шутить, когда внутри всё горело. Научился быть тем, кого никто не воспринимает всерьез, потому что это было безопасно.

А потом появился Эдриан.

Единственный, кто посмотрел на него как на человека. Не как на бастарда, не как на принца — просто как на парня, с которым можно выпить, посмеяться, подраться на мечах.

— Ты нормальный, Ксев, — говорил он, хлопая его по плечу. — Забей на всех. Ты — нормальный.

Они стали друзьями. Настоящими. Такими, ради которых умирают. И Ксев впервые за долгие годы почувствовал, что он не один.

А потом пришла она.

Та, другая Белинда. Моя половина. Не самая лучшая.

Я видела это глазами Ксева. Лес. Засада. Ведьмы — десяток, в черных балахонах, с алыми глазами. И она в центре. Моя темная половина. Безумно красивая в своей власти.

— Принц-бастард, — пропела она, накинув на Ксева ошейник против оборота в дракона, и в её голосе звучало такое удовольствие, будто она снимала сливки с десерта. — Как мило. И с ним — его маленький друг.

— Отпусти его, — прохрипел Ксев. Он был ранен, истекал кровью, но пытался встать, заслонить собой Эдриана. — Я убью тебя, тварь!

— Ха! Убьет он. Моли, чтобы я его отпустила. Ну же. Умоляй на коленях, никчемный бастард, — усмехнулась она. — Зачем? Мне нужна жертва. Сильная, чистая, молодая. Идеально подходит. А ты, зеленоглазый, пригодишься мне еще. Тебя не могу пустить на такие вещи.

Она подошла к Эдриану. Тот смотрел на неё с вызовом, не отводя взгляда. Он не боялся. Знал, на что шел. Белинда впилась в его губы. Горько, страстно, смертельно. Эдриан замычал, пытался уйти от ее объятий. Но это уже было невозможно.

— Ксевушка, скажи своему приятелю: «Прощай, мой маленький друг», — прошептала она и положила руку ему на грудь.

Эдриан закричал. Не громко — страшно. Так, что у Ксева остановилось сердце. А потом его друг просто... рассыпался. В прах. В ничто. Осталась только куча пепла на траве и её улыбка — довольная, сытая, страшная.

— Ненавидь меня, принц. Всей душой. Это нужно для нашей истории. Ты сгоришь в ненависти, — сказала она, исчезая в тени. — Мечтай убить меня и твой братец Дэриан сделает ошибку. И все вы, драконы, сдохнете, захлебнетесь в своей собственной крови. Так что да, ненавидь меня так люто, чтобы сгорало твое сердце в этой тьме. Это сделает тебя сильнее. А когда-нибудь мы встретимся снова. И тогда посмотрим, кто кого. Если тьма не поглотить тебя полностью.

Я вынырнула из воспоминания с криком. Смех моей второй половины так и стоял в моих ушах. В моем сознании.

Сидела на холодном полу камеры, вся мокрая от пота, и дрожала так, что зубы стучали. Редиска испуганно пищала, тычась мордочкой в мою руку. Мила внутри меня рыдала — по-настоящему, навзрыд, захлебываясь чужим горем.

— Он... он видел это, — всхлипывала она. — Видел, как его друг умирает. Как рассыпается в прах. И она... твоя половина... она наслаждалась.

— Я знаю, — прошептала я, вытирая слезы. — Это…так больно. Она не убила Ксева, чтобы он слетел с катушек. Сумасшедший дракон способен уничтожить все вокруг.

— И он никак не понимает, что ты это не она. Не та, что способна сделать из человека кучу пепла.

— Да, девочка. Не понимает. Или не хочет понять.

— И мы ничего не можем сделать, чтобы доказать обратное.

Я молчала. Потому что она была права.

А потом связь дернулась. Сильно, болезненно, выворачивая наизнанку. Он почувствовал. Мою жалость. Моё сострадание. Мою боль за него.

И это разорвало его.

— НЕТ! — заорал он где-то наверху, и я услышала грохот через все стены замка — он швырнул что-то тяжелое об стену. — НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ МЕНЯ ЖАЛЕТЬ!

Его ярость хлынула по связи таким потоком, что я задохнулась. Она была не холодной, как обычно. Горячей. Выжигающей. В ней смешалось всё — стыд за то, что я увидела его слабость, гнев на себя за то, что не смог защитить друга, ненависть ко мне за то, что я теперь это знаю, и отчаяние — такое глубокое, что ему не было дна.

— Ты не имеешь права! — кричал Ксев, и я слышала, как он мечется по комнате, круша всё на своем пути. — Ты не имеешь права лезть мне в голову! В мою память! В мою боль!

— Я не лезла! — закричала я в ответ, понимая, что он слышит. — Это связь! Она просто... показывает мне!

— ЗАМОЛЧИ! УЙДИ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ!

Я почувствовала, как он падает на колени. Как его руки сжимают голову. Как внутри него всё горит, плавится, кричит.

— Я ненавижу тебя, — прошептал Ксев, и в этом шепоте не было злости. Только боль. Откровенная, незащищенная, выжженная. — Я ненавижу тебя за то, что ты это видела. За то, что ты теперь знаешь. За то, что... за то, что тебе не всё равно. Ненавижу даже за то, что ты не она. Я не могу тебя