Единственная повелителя орков - Елена Сергеева Страница 17

Тихий скрип, заставляет встревоженно приподнять голову. И тут же к моей шее прижимается холодное и острое лезвие.

Вспыхивает яркий магический огонь, я испуганно моргаю, привыкая к свету, а потом мое горло сдавливает от ужаса.

Четверо эльфов стоят возле моей кровати и прожигают меня темными взглядами, и один из них приставил к моей шее кинжал.

16. Эльфийский секрет

Медленно перевожу взгляд наверх и смотрю в глаза своей смерти. Пустые, бездушные глаза высокого белогривого эльфа. На его лице холодное равнодушие и от этого страшнее всего становится.

— Ты знахарка? — спрашивает он таким же ледяным спокойным голосом. — Это ты лечила от черной веялки?

— Я… — сипит мой голос, больше не могу протолкнуть в горло ни одного звука.

— Покажи чем? — приказывает он жестко.

Хватает меня за локоть, убирая кинжал от горла, и рывком бросает на пол.

— Показывай, человечка.

В голове почему-то странное облегчение появляется. Это не прошлое мое их сюда привело. Настоящее. Но почему?

Я поднимаюсь под немигающими жуткими взглядами эльфов. Сорочка липнет к мокрой от холодного пота спине. Да, я боюсь их. До животного ужаса, но стараюсь чтобы это никак не отразилось на моем лице.

Прохожу к своему столу. Эльф с кинжалом следует за мной.

— Вот, — развязываю мешочек с травами. — Это для настоя. А из этого мазь… — он стремительно быстрым движением перехватывает мое запястье.

Сжимает до боли так что я морщусь и мои пальцы разжимаются. Эльф перехватывает мешочек с травами, нюхает его содержимое и кривит губы. Потом он пробует порошок для мази. Опускает в него мизинец и слизывает кончиком языка.

Рванно выдыхаю от шока, когда его глаза наливаются холодной смертельной яростью.

— Отступница, — шипит он и дает мне пощечину.

Щека взрывается острой ослепительной болью. Отлетаю спиной к стеллажу. Зубы пропарывают щеку изнутри, и рот наполняется соленым резким вкусом крови. В глазах темные пятна и пелена слез, в ушах противно звенит.

Меня снова рывком поднимают, горло сдавливают сильные безжалостные пальцы.

— Говори, кто научил тебя? Какой предатель раскрыл секрет Леса? Отвечай! — встряхивает он меня.

В глазах совсем темнеет, легкие горят в огне. Я почти теряю сознание, когда хватка на горле чуть слабеет, и я могу вдохнуть хоть немного воздуха.

— Я не… никто не учил, — хриплю из последних сил.

Наверно, я теряю сознание, потому что прихожу в себя от резкой вспышки боли в ребрах. Я уже не стою, я валяюсь на полу и один из эльфов со злой холодной усмешкой пинает мое тело ногой, чтобы привести в чувство.

Остальные обшаривают мою комнату. Находят сумки за занавеской и быстро обыскивают.

— Орочья подстилка, — с ненавистью выплевывает тот самый, что дал мне пощечину.

Предполагаю, что он главный в этой четверке.

Самое странное, что паника пропадает. Мной овладевает неожиданное безразличие. Возможно я просто принимаю свою судьбу и смиряюсь с ней. Я понимала, что в живых эти эльфы меня все равно не оставят. И сбежать от них я не смогу.

Единственное о чем жалею, что так мало времени провела с единственным мужчиной. Что затронул что-то в моем сердце. Это само как-то получается, что мысли к Таагану возвращаются.

Узнает ли он, что со мной случилось? Как отреагирует?

Сердце с болью сжалось. Я ведь не увижу его больше! Почему-то когда уезжала из лагеря до конца не приняла эту правду. Думала только, что это так.

А на самом деле сейчас обожгло жутко от этой мысли. Я все же ждала нашу новую встречу. Спрятала глубоко у себя внутри эту надежду. А теперь уже и нет ее. Растоптали безжалостно мягкие кожаные эльфийские сапоги.

Невольно рука к груди тянется. Там где холодит кожу под тканью кольцо на шнурке. Его подарок. Его последний подарок…

Откуда-то знаю, что он что были и до него, другие, в прошлом, о котором я теперь тоже никогда не узнаю.

Внутри все переворачивается, уже не так я безразлична к своей судьбе, но и поделать ничего не могу.

— Кто из нашего народа продался? Отвечай или твоя смерть будет долгой и мучительной, — нависает эльф над моим скрюченным телом.

— Никто. Я сама… — откашлявшись, отвечаю я. — Духи помогли…

— Духи? — зло шипит он. — Врешь, продажная тварь! Никто не знает секрет леса и духи не могли тебе его открыть.

Он снова в пинает меня в бессильной злобе по ребрам, выбивая весь оставшийся воздух из легких.

— Что с ней делать? Берем с собой? Керелас умеет развязывать языки… — обращается к командиру один из эльфов.

— Нет, — резко отвечает тот, оглядев беглым взглядом мою комнату. — Свяжите ее. Пусть станет наглядным уроком тем, кто идет против Леса и продается гнусным оркам.

Тут во мне снова заговорил страх. С ужасом и болью наблюдаю, как захватчики громят мое скромное жилище с особой жестокостью ломая и круша весь мой знахарский уголок, рассыпая мои травы и разбивая глиняные горшочки с заготовками, которые я с такой любовью собирала и готовила.

Меня же крепко связали и снова грубо бросили на пол. Старший эльф подошел ко мне, сплюнул мне в лицо и глумливо произнес.

— Так и сдохнешь, как того заслуживаешь, продажная человеческая девка. Огонь лучшая кара для твоей подлости. Пусть он выжжет всю твою черную грязь развеет пеплом. Такая тварь как ты не должна существовать в этом мире.

Он еще раз плюнул в меня с ледяной ненавистью в глазах.

Не знаю откуда во мне взялась смелость ему ответить.

— Духи покарают вас всех. Вы казните невиновного. Они не простят подобной несправедливости. Я сказала правду, — твердо произнесла я, не отводя взгляда.

На что эльф грязно выругался, но больше меня бить не стал.

Просто отвернулся и приказал принести факел.

— Сдохни, отступница, — бросил он перед тем как выйти в дверь. — Стоило он того?

Спустя пару мгновений он вернулся, остановился в проеме. Жесткая улыбка играла на его губах, а в темных глазах отражалось пламя факела, который был в его руках.

Где-то там тихо заржали лошади.

Не могла отвести взгляд. Заставляла себя смотреть на подсвеченный огнем высокий силуэт в темном проеме, задыхаясь от подступающей паники.

Все же я не до конца смирилась. Все же еще надеялась на какое-то чудо. Но его не было и быть не могло.

Может это духи и вправду наказывают меня за что-то, чего я не знаю? За мое прошлое, которое я так и не смогла вспомнить?