Чистенько или попаданка наведет порядок! - Мира Алексеева Страница 16

Я посмотрел на Лидию и Киру. Вряд ли они в прежнем темпе осилят оставшийся путь. Им нужен отдых, и желательно продолжительный, иначе утром ни одна из них не поднимется. Особенно Кира. Дочь побледнела, осунулась, губы потрескались.

— Всё, дальше не идём, — принял я решение. — Ищем место для ночёвки здесь, до утра отдыхаем.

Коптич покачал головой, решение его не обрадовало. Он, конечно, прав, сейчас мы должны как можно дальше уйти от Загона и от адептов Олова. Они не остановятся, и уж точно понимают, куда мы идём. Север единственной место, где у нас есть возможность спрятаться. Вопрос в том, каким путём мы будем туда добираться? Можно напрямки мимо Северного поста, а можно через Полынник. Там поле крапивницы, для нас это решение проблем с водой и питанием. Правда, на этом пути полно тварей, но с нами двуликий.

Я поделился этой мыслью с Коптичем. Тот посмотрел на Киру и отрицательно мотнул головой.

— Только не Полынник. Девочка слишком ослабла, а твари чувствуют её слабость. Здесь они ещё сдерживаются, но на поле обязательно нападут. Да и в Развале долго осторожничать не станут. Нужно уходить из города. Нельзя останавливаться, Дон. Если уж так устали, давай полчаса на отдых, подышим, водички попьём — и дальше двинем.

Кира сидела на земле, обхватив колени руками и дышала коротко и часто. Лидия и вовсе легла. Грузилок снял со спины рюкзак, подложил ей под голову. Куда с такими идти?

— Далеко не уйдём.

Коптич вздохнул, но спорить не стал.

— Осмотрю тот дом, — кивком указал он на двухэтажный барак.

— Пошли, я с тобой.

Бараки строились по единому плану: одна квартира на этаж, поделённая на жилые отсеки с общей кухней. В Развале, бывшем Белом Стане, это была наиболее распространённая форма жилищной собственности. Коптич занялся первым этажом и подвалом, я вторым этажом и чердаком. На вещах и предметах лежал слой пыли, похоже, после Разворота сюда не заходили даже мародёры, не говоря уже о дикарях и прочих деклассирующих элементах. На чердаке воняло птичьим помётом; при моём появлении десятки голубей забили крыльями поднимая в воздух труху и мелкие перья. На полу вдоль стен выстроились хлипкие гнёзда, на некоторых сидели голубки. Я проговорил негромко:

— Ну уж извините, придётся потесниться на какое-то время.

Прошёл к слуховому окну. Вид был однообразный, сплошь зелёные заросли и крыши, подходы к бараку не просматривались. Не самое удачное место для ночёвки.

Я спустился на первый этаж. Коптич стоял у стены на лестничной площадке.

— Что у тебя?

— Хреново. Земля в подвале влажная.

Я заглянул в открытый проём, снизу отчётливо тянуло сыростью. Где-то рядом находился источник, возможно, за этой стеной или в соседних зарослях, а это сотни тварей, которые ежедневно приходят на водопой. Сейчас опасности не было, мы спугнули их на подходе, но они обязательно вернуться, а уж в сумерках и ночью здесь будет не протолкнуться.

Коптич провёл кончиком языка по нижней губе.

— Что делать будем?

Ответ был на поверхности:

— Идём дальше.

Поднялись и пошли. На ходу раздербанили сухпай и опустошили бутылку воды. Скорость движения заметно снизилась, так что дойти засветло к Северному посту мы не успевали, тем более что Коптич вёл нас не по прямой, а зигзагами, петляя меж дворов узкими тропами. Это сильно удлиняло путь, но сводило к минимуму нежелательные встречи. За весь день лишь дважды приходилось пересекать открытые пространства. Главные дороги Развала были очищены от мусора, платформы проезжали регулярно. Несколько раз я слышал гул электродвигателей, одиночные выстрелы. Когда впервые переходили открытку, справа на дороге увидел высушенный труп язычника. Стая пёсотварей уже подбиралась к нему, бросая жадные взгляды на нас и на язычника.

Коптич сам понимал, что добраться до намеченного места к вечеру мы не сможем, и уже начинал поглядывать по сторонам, решая, где заночевать. Исходя из собственных предпочтений, я бы выбрал хрущёвку. Самый безопасный вариант — забраться на верхний этаж, заблокировать дверь, выставить наблюдателя у окна. Твари не любят забираться выше второго этажа, особенно пёсо и язычники, разве что кто-то делает это намеренно, как Гоголь. Но этого фрукта здесь не было, впрочем, как и хрущёвок и каких-либо иных высоток. Всё, что было выше второго этажа, находилось в западной части города, ближе к железной дороге.

Коптич указал на барак.

— Туда.

Слева через дорогу стояла народная стройка с прочными каменными стенами и более-менее целой крышей. Указывая на неё, Грузилок спросил:

— А почему не туда? Она покрепче будет.

— Ты давно людей по Развалу водишь?

— Год. Почти.

— Странно, что до сих пор жив.

Коптич не стал вдаваться в объяснения и направился к бараку с проверкой, а я пояснил:

— Ты бы выбрал народную стройку?

— Ну… — Грузилок уже начал понимать, что выбор неверный, но почему неверный, до него пока не доходило, — наверное.

— Вот и рейдеры, в нашем случае, адепты Олова, тоже в первую очередь заглянут в неё.

— Даже если так, — не сдавался лысый загонщик, — и придётся принять бой, каменные стены защитят от пуль лучше деревянных.

— А зачем нужна защита, если вообще можно обойтись без стрельбы?

Он не ответил, а я двинулся вслед за Коптичем к бараку. То, что он пуст, я понял быстро, не было даже малейшего намёка на опасность, но всё равно прошёл по комнатушкам. Никогда не знаешь, какие сюрпризы могут ожидать тебя в заброшенном доме, например, лизун, мирно сопящий на стареньком диване. Сейчас я никого не встретил и ничего интересного не обнаружил, лишь подобрал по пути рваный матрас и пару шерстяных одеял. Из этого можно устроить неплохую постель для Лидии и Киры.

Местом для ночлега выбрали чердак. Птичьим помётом здесь не воняло, хотя пыли и прочего хлама хватало. Лидия легла на матрас, Кира предпочла одеяло. После относительно комфортной жизни в бывшей католической миссии, где у неё была своя комната, кровать, неплохой диапазон услуг и удобств, Развал оказал шокирующее впечатление. Я много рассказывал дочери о Территориях и уровне жизни на них, но одно дело слышать, и совсем другое ощутить на себе, и новые ощущения её убивали. Она упала на одеяло и мгновенно уснула.

Глава 6

Коптич устроился возле лестницы, я присел на балку у слухового окна. Усталости как таковой