Чистенько или попаданка наведет порядок! - Мира Алексеева Страница 15

Поднявшись наверх, я отполз от края, вынул монокуляр и навёлся на Резервную станцию. Платформа остановилась возле двери, из кузова и кабины вышли люди в чёрных плащах с развивающимися полами. Двое направились к обрыву, где лежали тела миссионеров, остальные вошли внутрь. Минуту спустя выволокли сторожа, поставили на колени. Спросили о чём-то, тот ответил, потом один зашёл за спину, ухватил старика за волосы, задирая голову вверх, и провёл ножом по горлу. Нож был отменный, от брата Гудвина. Тело завалилось вперёд, голова осталась в руке миссионера. Он небрежно швырнул её в кузов платформы, очевидно, для отчётности.

Завибрировал планшет.

Видишь меня? Конечно видишь. Ты ведь где-то здесь, да? Рядом. Тебя я буду убивать медленно. Или давай так: возвращаешь эту суку, и чёрт с тобой — живи.

Он выждал несколько минут, ожидая ответа, не дождавшись, отправил второе сообщение.

Я не знаю кто ты. Но узнаю. И тогда никто тебе не позавидует.

Ну да, ну да, не знаешь… Зато я знаю, кто ты. Гамбит. В монокуляр он был виден хорошо: лет тридцать, среднего роста, худощавый, в руках штурмовая винтовка, на поясе нож. Лицо измазано синькой, как и у прочих миссионеров, но голова не брита, наоборот, гребень по типу панковских. Что-то новенькое. Олово решил внести изменения во внешнем виде своих адептов? Или теперь так приоров обозначают?

— Пап, он проводник, — выдохнула за спиной Кира.

— Чувствуешь его?

— Да. Он тоже меня чувствует, вернее, мои прикосновения, но не понимает кто я и где.

Адепт медленно повернулся налево к станции, потом направо. Где примас его отыскал? Судя по возрасту, он уже был не маленький, когда я слинял из Загона. Скорее всего, сидел на Территориях, иначе Мёрзлый учуял бы его. А Территории — это уже вотчина Олова. Не потому ли примас отпустил меня, что нашёл этого?

— Можешь определить его способности?

— Нет. Могу только предположить, что он не блокировщик.

Я подумал, что неплохо было бы решить вопрос с этим Гамбитом сейчас, а то слишком грозные послания шлёт. Застрелить не получится, выстрел выдаст нас. Не факт, что завалю, но адепты обязательно прочешут место, откуда стреляли, и найдут лестницу. А мне не хочется, чтоб они о ней знали.

— Мозги ему выжечь можешь?

— Слишком далеко. Если подобраться шагов на тридцать…

Что-то я размечтался. Даже Алиса не могла отправить смертельный образ дальше полста метров, а уж Кире рано с ней тягаться, не говоря обо мне. Для меня максимальное расстояние три шага.

— Так близко он нас не подпустит. Ладно, в другой раз вопрос закроем. Пошли отсюда.

Прячась за кустами, мы добрались до ближайшего барака. Кира в очередной раз среагировала на стаю тварей, по её словам, они сидели в подъезде дома напротив. Появление двуликого заставило их напрячься.

— Я вижу, как они скалятся, — чуть не заплакала дочь. — Пап, я устала. На меня так только гиены реагировали.

— Они бояться, вот и скалятся.

— Я понимаю, но пап… Приходится тратить на ни силы, у меня кровь почти сухая. Может, мне дозу вколоть?

В её глазах засветилось подобие надежды на отдых, словно после долгого бега по горам. Я её понимаю. В четырнадцать лет без должной подготовки окунуться в заражённый мутациями мир — это настоящее испытание. Алиса хотя бы родилась здесь, и со всем этим сталкивалась с детских лет, привыкла, адаптировалась. А Кира натурального дикого мутанта впервые увидела вчера. У неё сейчас паника от нахлынувших вдруг новых ощущений. Отсюда и повышенный расход нанограндов. Доза действительно может помочь восстановить силы.

Но!

Я точно знаю, что наногранды из крови двуликого и даже сама кровь простому человеку не повредят, испытано на себе. А вот если вколоть двуликому наногранды из крови тварей — здесь большой вопрос. Мы никогда его не обсуждали с Алисой, не было необходимости, и Дряхлому я его не задавал, хотя тот проводил эксперименты с кровью, но по умолчанию считалось, что чужие наногранды двуликого могут парализовать, а то и убить, и, честно говоря, я совсем не хотел экспериментировать на своей дочери.

— Котёнок, надо потерпеть. Старайся меньше думать о тварях, не сканируй местность постоянно, только когда чувствуешь опасность. Ты напряжена, а нужно расслабиться, и тогда твой организм быстро восполнит потерю нанограндов.

Кира пождала губки и пискнула:

— Я постараюсь.

Наверное, всё-таки не стоило брать её с собой. Понимаю, она хотела найти ответы на свои вопросы, но дикие Территории — это не школа. Сюда можно приходить лишь получив уже должное образование. Мне в своё время повезло, я не только выжил, но и встретил хороших учителей, которые многое помогли понять. Теперь я тоже помогу Кире, однако она находится в более трудном положении: она двуликая, и воспринимает этот мир на другой лад.

Мы сменили порядок движения, теперь первым шёл Коптич, а я замыкал. Дикарь лучше любого из нас знал Развал. Он ориентировался в сплетениях улочек не хуже, чем мы с Кирой в саванне. Шёл легко, неутомимо, словно и не покидал город никогда, продолжая ходить его тропами, а я с непривычки чувствовал тяжесть в ногах, плюс рана. Действие оживителя заканчивалось, требовалась новая порция, да и кровь продолжала сочиться, силы вытекали из тела вместе с ней. Лидия дышала тяжело. Ей приходилось труднее всех, всё-таки беременная, но она не жаловалась. Грузилок постоянно оглядывался, то ли проверяя не отстала ли, то ли проявляя участие.

Я взглянул на планшет: начало четвёртого. Возле Резервной станции мы были в девять утра, малость повозились с миссионерами, потом овраг, подъём, значит, идём часов пять. С учётом передвижения по городу прошли минимум пятнадцать км. Впереди по-прежнему возвышались конусные крыши бараков, однако северная окраина должна быть недалеко.

— Коптич, — окликнул я дикаря, — сориентируй по месту.

Тот шагнул в сторону и присел на корточки, ладонью расчистил место на земле, начертил несколько фигур.

— Это Северный пост, — ткнул он пальцем в квадрат. — Это площадка, на которой Мозгоклюй свои шоу снимать начинает. Если не ошибаюсь, то мы сейчас тут, — он провёл линию от предполагаемого места нашего нахождения к Северному посту. — По прямой километров десять, от силы пятнашка. Но по прямой, сам знаешь, по Развалу не ходят, особенно когда не хочешь, чтоб тебя услышали. Короче, если темп не снизим, часам к семи доберёмся. Я знаю там местечко, где можно переночевать. А