Сумеречная госпожа. Заклятое наследство - Наталия Зябкова Страница 15

— Ага! А ты откуда знаешь? — Тамм крепко ухватил меня за локоть и подтянул к себе, пытливо уставившись глазами-льдинками.

— Знаю! — я попыталась вырваться, но тонкие пальцы, с твёрдостью железа вцепились ещё сильнее, причиняя боль.

— Не дёргайся! — прошипел Тамм. — Отвечай, не то хуже будет!

Его лицо было так близко, что при желании я могла весьма болезненно боднуть его в нос. Однако, рядом оставался громила Пенни, которого не стоило сбрасывать со счетов. Страшно? Не хочу бояться! Надоело! Сегодня произошло столько странных невероятных событий, что мозг уже не знал, как реагировать. Вместо обычного страха на меня напало сумасшедшее веселье. Захотелось напинать этим двоим — за то, что я лишилась работы, что они протягивают руки на мою собственность, за то, что…

Видение-воспоминание накрыло, как всегда, неожиданно. Хриплое дыхание, руки, проникающие под платье, поглаживающие мою грудь, нежные пальцы, легонько сжимают сосок… «Моя милая… Не бойся, я не зайду дальше! Нам нельзя, знаю… Как же это мучительно!»

Сандер что-то почувствовал, его взгляд изменился, лицо дрогнуло на мгновение, а потом стало жестким.

— Слюни подбери! — процедил он. — Я в подворотнях не целуюсь!

И тут я его всё-таки боднула, безо всякого сожаления. У красавчика-Тамма реакция оказалась сверхъестественной, но мой лоб всё-таки успел ощутимо задеть его по челюсти.

— Пенни, нет!

Кто-то дернул меня назад от отступившего на шаг Сандера, потиравшего лицо после удара. — Не трогай её! Это всего лишь девчонка!

— Ну, вы сами нарвались! — уперев руки в бока у ограды стояла Госпожа Пуговка. Волосы, полыхавшие пламенем осенних листьев, скручивались тугими спиралями. Тончайшую талию подчёркивал черный корсет. В голосе дрожала ярость:

— Мальчики, убирайтесь-ка отсюда, пока целы. С минуты на минуту придёт моя дочь — не хочу, чтобы она застала это безобразие. Кроме того, вы здесь лишь гости, причём незваные, а с хозяевами обращаетесь совершенно неподобающе.

Она гневно смерила взглядом сначала стоявшего в нерешительности, так и не отпустившего меня Пенни, а потом Сандера Тамма, застывшего с ошалелым выражением лица. Пронеслась крамольная мыслишка — наконец-то этого баловня хоть что-то смогло удивить и сбить спесь. Однако, я ошиблась. Похоже, его ничем не проймёшь!

— Гляди-ка, Пенни! Клоунесса тебе в пару! — протянул он. — Дамочка, идите туда, куда шли. Ничего тут интересного не происходит.

На лице Госпожи Пуговки не дрогнул ни один мускул — лишь потемневшие, как грозовое небо глаза выдавали новый градус ярости. Она резко что-то прошептала — я так и не успела разобрать — а потом щелкнула пальцами.

Откуда ни возьмись, налетел сильный ветер, оторвавший от меня Пенни и понёсший его и Тамма к большому чёрному джипу, припаркованному дальше у ограды. Странно, но я не чувствовала ни дуновения. Реальность ветра, вызванного Госпожой Пуговкой, подтверждали клубы пыли, несшиеся вслед мужчинам. Тамм уцепился за переднее крыло машины — его, явно весящего намного меньше телохранителя сносило сильнее. Наконец, изловчившись, он добрался до дверцы, открыл её и влез внутрь. Пенни, уселся на водительское место и джип тронулся, с каждой секундой набирая скорость.

— Он ещё вернется, это несомненно! — голос Госпожи пуговки слегка охрип. — Но каков нахал! Я не стану терпеть подобного даже от королей! Вольному народцу они не указ, тем более отрекшиеся.

— О чем вы? — не поняла я.

Она поджала губы, делая вид, что не расслышала. Не хочет отвечать — не надо. Какие же всё-таки у меня странные соседи!

Остатки дымного костра, ветер унёс вместе с визитёрами — о нём напоминали только подпалины на дорожке, да пара обгорелых веточек, задержавшихся о камень на обочине.

— Идём-ка ко мне! — пригласила Госпожа Пуговка тоном, не терпящим возражений. Она не стала накидывать иллюзию — в округе было удивительно безлюдно.

Ходят легенды, о том, как даоин-ши появляются и исчезают меж одним взмахом ресниц — вот они перед тобой, но стоит моргнуть, как будто и не бывало. Сейчас произошло наоборот: только что округа была безлюдной, но стоило мне моргнуть, как прямо посреди улицы появилась невысокая хрупкая девушка с угольно-черными прямыми волосами, достававшими до плеч, одетая как школьница — темно-синяя юбка в складочку, до колен, белая блуза с кружевами у горла и на рукавах, и сверкающие красные лаковые туфли. Она подозрительно смотрела на меня. Даже издалека её узкое личико с острым подбородком излучало недоверие.

— Доченька! — Госпожа Пуговка заулыбалась, не оборачиваясь. Создавалось впечатление, что у неё есть глаза на затылке. — Иди к нам! Это наша соседка Ариадна. Моя дочь, Лаковые Туфельки. — продолжала соседка безо всякого перехода. — Пойдёмте-ка пить чай — у меня давно всё готово!

Девушка сделала лишь шаг, но неизвестно каким образом оказалась рядом с нами. Вблизи ей можно было дать не больше пятнадцати. Она сильно кого-то напоминала — не чертами лица, а всем видом. Лишь спустя некоторое время я поняла — Уэнсдей, из серии фильмов о семейке Адамс: такое же бледное лицо, тёмные прямые волосы и тяжёлый взгляд. Мне стало как-то неуютно в её присутствии. Госпожа Пуговка ничего не замечала: взяв дочь под руку, она первой направилась к своей калитке.

Сама того не желая, отправилась за ними — может, получится узнать что-то? Соседский сад встретил меня ярко-желтыми листьями, срывавшимися с веток при самом слабом ветерке и совершавшими в его потоках длинный путь к земле. Заметно похолодало. Не ожидавшая такого быстрого перехода к глубокой осени, я остановилась, не зная, что и думать.

— Проходи за нами, дорогая! — поторопила Госпожа Пуговка, поднимаясь на крыльцо. — Мой сад называется Четыре сезона — в прошлый раз мы входили с летней стороны. На заднем дворе у нас всегда зима, а с запада цветет слива и миндаль. Если тебя так удручает осень, можем расположиться на южной террасе и станем любоваться бабочками, парящими над кустами индийской сирени.

В ответ я лишь развела руками:

— Как вам будет удобно!

— Тогда решено! — щелкнула пальцами Госпожа Пуговка. — Расположимся с летней стороны. Проходи в дом. Лаковые Туфельки покажет тебе дорогу на террасу.

— Лучше зовите меня Ларисой, — впервые подала голос дочь хозяйки. — Лаковые Туфельки — как-то по-детски. Мама упорно зовёт меня так…

— И буду продолжать! — откуда-то из дома отозвалась Госпожа Пуговка. — Нечего стыдиться своего имени! Эти ваши новомодные веяния… Игры с именами смертных все равно не сделают вас ближе к ним!

— Это не игры, — буркнула Лариса-Лаковые Туфельки. — Ты ведь не гнушаешься называться Лидией Дмитриевной, а она, — девушка качнула головой в мою сторону, — взяла имя смертной девушки!

Копия киношной Уэнсдей посмотрела на меня исподлобья.

— Ариадна родилась