Случайная свадьба. Одна зима до любви - Елена Княжина Страница 14

Не буду же я спрашивать каждого прохожего, не сочетался ли тот браком в ночь смены сезонов? Или придется?

Версия о том, что сочащуюся темную ауру я увижу издалека, а жуткий дар у мага на лбу написан, прямо скажем, зыбковата. Вдруг муж уже отмылся, проспался и стряхнул мрак с рукавов? А сапоги с заклепками в урну выбросил?

Пьяналавра встречала меня в полной рассветной стати. Красивая, сверкающая, величавая. С прозрачным, звонким воздухом пустых улиц, которые непременно заполнятся прохожими через час-другой.

Соблазнительно зевая и приоткрывая рот в стыдном любопытстве, я вертела головой. Подсовывала нос под штору, задирала его к потолку экипажа… Пыталась разглядеть центральную круглую площадь. И фонтан со статуями богинь. И шпаги храмовых венцов, и богатые купола, сверкающие в утренних лучах голубой слюдой.

Священных гор я насчитала четыре. Они обступали город, утонувший в низине, как каменные охранники-великаны в снежных мантиях.

«Пьяна» — пять на древнем наречии. Это даже мне, в академиях не обучавшейся, известно. Город пяти храмов… пяти богинь… Но и богинь, и храмов осталось четыре, а название сатарцы менять не стали.

У лавки с шерстяными шалями столпились первые покупатели. И все в них казалось необычным, странным. Столичным. До Хоулден-Холла сатарская мода не добралась.

Мантии на зевающих горожанках были непривычного, смелого кроя — с завышенной талией и крыльями-рукавами. Невысокие сапожки прикрывали щиколотки и были украшены пышными меховыми шарами. А вместо шнуровки — серебряные зажимы, заговоренные так, чтобы обувь меньше скользила.

Я поглядела на свои разношенные ботинки, на сбитые носы… Вздохнула горестно: папиных монет на зимнее чудо с мехом и заклепками не хватит точно.

Экипаж миновал лавку с магическими существами. Полная торговка, скрипя суставами, стряхивала с полок снег и развешивала клетки на крюки. На коробке с черными пушистыми комками стоял зеленый штамп Вандарфского приюта: видимо, это те самые хельмы, что выращены в питомнике Монтилье.

Если верить глазам и табличке, торговка заломила цену в семьдесят сат за штуку! Но деньги пойдут на доброе дело. На шерстяные сорочки для послушниц, на горячую еду для бедняков, на уход за усыпальницами и заброшенными склепами. Так что — пускай.

Закусив губу, чтобы удержать в себе фонтан любопытства, я отвернулась от лавки тварей… и вляпалась взглядом в высокий холм. Мы как раз доехали до северных ворот, и в пейзаже проявился пологий склон с академическим комплексом на макушке.

Наверх вела узкая утоптанная тропа, обрамленная пышными сугробами. Такая верткая и кривая, будто ее гигантская змея прокладывала.

В экипаже осталась только я — с чемоданом на коленях и невысказанной тревогой под ребрами.

— Последняя остановка, тэйра, — прокряхтел харпемейстер и постучал по разделявшей нас перегородке. — Главная Сатарская Академия.

Глава 7

За десять часов до рассвета

Влад

Он в третий раз за день перебрал стопку конвертов, отмеченных адресом академии. Влад не помнил, когда с таким трепетом вглядывался в имена отправителей. Когда бережно вскрывал анонимные письма и, лишь изучив очередную околесицу, отправлял скомканный лист в урну.

Теперь разбор почты превратился в ежедневный ритуал. Первый раз ректор проверял корреспонденцию на рассвете, до завтрака. Второй — в полдень. Третий приходился на вечерние часы.

Драный Хоулденвей давно должен был выйти на связь!

Липкая тревога растекалась между лопаток и мешала Владу заниматься привычной рутиной.

Три недели… Слишком много. Или погибла, или очнулась, но где же весть?

Влив в девчонку ведро отборной тьмы, Вольган взял на себя ответственность. За все, что случится дальше. И хотел бы, демоны задери, знать, за что отвечать! За жизнь или за смерть.

Но Хоулденвей молчал, и тишина эта казалась преступной. Невыносимой.

Стряхнув пустые, тщательно выпотрошенные конверты в урну, Влад подошел к зеркалу и попытался привести себя в порядок. Несколькими привычными пассами заплел тугую косу, повязал лентой и откинул на спину. Ректор должен быть собран и опрятен, даже когда рабочее время завершено.

В глазах плясало черное пламя. Но в остальном, если отражение не издевалось, Влад стал выглядеть моложе. На свои годы, а не как усталый старик с мрачным грузом на широких плечах. Свадьба с молодой леди пошла на пользу? Сам над собой посмеялся бы, если бы во рту не стояла горечь.

Влад, быть может, уже вдовец.

Кажется, тэйры в академии начали замечать перемены в его внешности. Как-то странно они на него поглядывали в столовой для высших, пряча кончики носов за пирожными и чашками. Перешептывались, разглядывали из-под ресничного пуха. Улыбались.

Только этого Владу и не хватало.

Правление Триксет, ощетинившейся на Сатар в первые дни, вошло в мирное русло. Склон укрыл ковер скрипучего снега, звезды стали ближе. Хельмы старательно размножались, и пол в академии перестал леденеть на рассвете.

За исключением случая с горячительными драже и отстранением от занятий дочки советника, все было спокойно.

Ах да, еще они с Башелором и герцогом Грейнским пленили рогатую тварь. Не демона, но что-то… демоноподобное. Покрытое всклокоченным красным мехом в цвете ректорского плаща. Сейчас дикое существо, оплетенное ловчими чарами, мирно дрыхло в лаборатории.

Еще было явление белого тумана к самым подступам академии. Из-за чего магистрам пришлось громоздить щиты, а некоторых особо ценных учениц — эвакуировать… В остальном — все в штатном режиме. Зима как зима, ничего нового.

И все бы хорошо, но…

Влад третью неделю пытался усыпить черноту, разбуженную бракосочетанием. Древний ритуал единения искр растормошил внутреннюю тьму. Она скалилась, нашептывала всякую дрянь, выпрыгивала из рукавов и в целом вела себя, как капризный ребенок, попавший в лавку с игрушками!

И это бесило. Раздражало. Заставляло кипеть от гнева. Еще день-два — и Влад взорвется, оставив на месте академического холма черную воронку.

Мрак внутри бурлил и пенился, взывая к худшим сторонам натуры. Пора избавляться от излишков, пока они не свели Влада с ума.

Затянув удавку галстука на шее, ректор вышел из кабинета и спустился в крыло магистров. Башелор заканчивает лекцию на нижних этажах, а значит, его коллекция антикварной утвари — к услугам Влада. Особенно ректора интересовала виззарийская чаша Анаусси, что способна стать временным домом для излишков магии.

Расстегнув манжету и закатав рукав рубашки, Влад пропорол кожу тонким стилетом и выпустил каплю черноты. Самую малость… Надо привыкнуть.

— Умм, — стиснул зубы, чувствуя, как по вискам бьет хмель.

Мрак будет бороться, это они не раз проходили.

Но Влад не выгоняет насовсем… Лишь дает себе передышку. Пока еще способен соображать.

Вторая капля далась легче. Призрачным черным туманом