Каратель. В постели с врагом - Виктория Кузьмина Страница 14

Последний взгляд на комнату. На комод. На развороченную постель. Здесь меня сломали. Здесь я оставляла часть себя. Навсегда. Но всю себя я тут не оставлю.

Переплела косу наспех, конец завязала обрывком простыни, чтобы не мешала.

Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Солнце уже почти коснулось верхушек сосен, бросая длинные, искажённые тени. Время кончилось.

Я забралась на подоконник, легла животом на холодный пластик, развернулась лицом к комнате. Ноги нащупали стену снаружи. Ледяной ветер продул термобельё насквозь.

Прощай, клетка.

Оттолкнулась.

Ткань впилась в ладони, загорелась огнём трения. Я скользила вниз, прижимаясь ногами к бревенчатой стене, сжимая простыню в безумной хватке. Веревка дергалась, вытягивалась, узлы скрипели, но держали. Воздух свистел в ушах. Внизу быстро приближался снег — не мягкий, а подмерзший, неровный.

Но хлопок окна сверху испугал меня и я разжала пальцы.

Упала сжав зубы чтобы не закричать. Холод обжег кожу, выбил воздух из лёгких. Я лежала, прижавшись к стене, слушая стук собственного сердца. Ни звука из дома. Ни движения.

Встала, отряхиваясь. Ноги дрожали, но держали. Я огляделась. Поляна перед домом, его тёмно-зелёный джип, следы шин. И лес. Сплошная, тёмная стена в двадцати метрах.

Бежать.

Я рванула что есть сил, не оглядываясь. Снег хрустел под ногами, цеплялся за подвороты штанов. Холодный воздух резал лёгкие, как лезвия. Я бежала, спотыкаясь о кочки, проваливаясь в невидимые ямы под снегом. Ветви хлестали по лицу, цеплялись за волосы.

Лес принимал меня в свои объятия. Холодные, безжалостные, безмолвные. С каждым шагом дом Тимофея растворялся в сумерках, превращаясь в тёмный силуэт, а потом и вовсе исчезая за стволами сосен.

Я бежала. Не зная куда. Не зная зачем. Только прочь. От него. От его рук. От его голоса. От вкуса, что всё ещё стоял во рту.

Сзади, откуда я бежала, в тишине чётко и ясно раздался звук хлопнувшей двери.

И я рванула дальше. Темнота сгущалась быстро. Синие тени стали чёрными. Между деревьями уже ничего не было видно, кроме силуэтов и проблесков снега под редким светом звёзд, пробивающихся сквозь облака.

Я остановилась, упершись руками в колени, давясь ледяным воздухом. Дрожь стала такой сильной, что зубы выбивали дробь. Руки и ноги потеряли чувствительность. Бельё промокло от снега и теперь смертельно холодило тело.

ГЛАВА 9 Страх

Я стояла, прислонившись к дереву, и мир сузился до простых, животных ощущений.

Изо рта вырывался клубящийся пар, короткими, прерывистыми порывами. Я понятия не имела куда бегу и сколько еще так смогу. Но чувствовала как на улице становится все холоднее. Боль в мышцах ног, в коленях. Губы потрескались и противно пощипывали.

Я выбилась из сил. Не просто устала, а была пустой оболочкой, в которой гулял ледяной ветер и стучал одинокий страх. Как быть в ситуации в которую сама себя загнала я уже не знала, но предполагала, что останавливаться нельзя.

Я потерла плечи одеревеневшими от холода пальцами и огляделась. Куда не посмотри, а везде тьма и деревья ни тропинки, ни шелеста веток, ни скрипа снега под лапами зверьков, ни отдаленного гула машин. Ничего. Как будто мир за пределами этих деревьев перестал существовать. Я надеялась выйти к дороге, услышать шум двигателя, увидеть свет фар. Надеялась, что цивилизация где-то рядом, просто за поворотом. Но эта тишина была беспощадной. Она говорила: ты одна. Совершенно.

Заблудилась. Мысль была не панической, а констатирующей. Сухой, как этот морозный воздух. Я свернула, чтобы идти параллельно дороге, ориентируясь на смутную память о дорожке, что была у дома Борзова, но похоже, что лес обманул. Он закрутил, запутал, подменил ориентиры. Ведь тут хозяин не человек, а оборотень. Который знает что я от него ушла.

Теперь я не понимала, где север, где юг, где та самая черная лента асфальта, что могла быть спасением. Единственное казалось бы верное решение опять ставит мою жизнь под угрозу.

Оттолкнулась от дерева плечом, почувствовав, как кора цепляется за ткань. Сделала шаг. Еще. Носки уже превратились в ледяные валенки, на них очень быстро налипли комья снега превращая их в тяжелые и негнущиеся орудия пыток. Каждый шаг отдавался ломотой в голени. Пока бежала провалилась ногой в ямку и подвернула ногу и сейчас каждый шаг отдавался болью.

Если и выберусь… нет, когда выберусь… я точно слягу. Температура, воспаление легких, что угодно. Тело, и так ослабленное горячкой и стрессом, не выдержит этого. Но сейчас это казалось меньшей из бед. Главное уйти как можно дальше. Уйти от него.

И тогда тишину разрезал звук.

Долгий, пронзительный, леденящий душу вой. Не собачий. Не лай, а именно вой. Тоскливый, голодный, налитый первобытной дикостью. Меня пробрало так сильно, что казалось я просто отключусь от страха. Вой висел в воздухе, рождаясь будто из самой темноты между стволами.

Кровь застыла в жилах. Я замерла, вжавшись в дерево. Волки. Боже, я даже не подумала о них. В панике, в слепом порыве бежать, я забыла о самых очевидных хозяевах этого леса.

Глаза, расширенные от ужаса, метались по темноте. Откуда? Где он? Куда идти, чтобы не наткнуться? Разум, затуманенный холодом и истощением, выдавал лишь белые шумы паники. Все внутри меня вопило, что нужно скорее бежать, слепая паника поглощала.

Я осталась стоять на месте потому что внутри меня был ужасный диссонанс. Если я побегу я создам Шум И привлеку к себе внимание. Но если я буду стоять я останусь легкой добычей.Мозг плавился от невозможности решить как же мне быть. Сердце грохотало отбивая а ребра барабанную дробь.

Я заметалась оглядываясь вокруг себя, в попытке выглядеть среди пространства хоть какой-то просвет. Хоть какой-то намёк на то что этот лес закончится. Слюна ворту превратилась в вязкую смолу вставая комом не давая мне сглотнуть .

Я попыталась успокоиться упёрлась руками в колени и делала так как меня когда-то учили вдох и медленный выдох. Постепенно дыхание приходило в норму, шум крови в ушах утихал давая мне расслышать окружающий меня мир лучше. Воя больше не было слышно и это давало хоть какой-то призрачный намёк на то что зверей диких рядом нет.

Стоять смысла не было и я пошла, куда глядели глаза,прекрасно осознавая что истерика мне не поможет и что свой выбор я сделала еще тогда, когда прыгнула в машину в