Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки - Виктория Богачева Страница 14

— Замуж силком берёт, — смысла врать я не видела.

— Вот те раз! — оживился Артист, а его, так сказать, коллега, наоборот, посмурнел.

— На мокруху подписываться не стану. Мы воры, честные воры, а не убивцы, — мрачно отрезал Барин.

— Да вы что! — возмутилась я. — Мне бы его только припугнуть! Чтобы хоть на время забыл ко мне дорогу.

Барин вздохнул и провёл пятернёй по тёмным волосам, закинув их на затылок.

— Васька, шельмец, последний у меня остался. Мать его и трёх дитятей год назад схоронил. Тиф проклятый. Хочу, чтоб учиться пошёл, а он нагляделся да ворует... — и такое горькое отчаяние прорезалось в голосе сурового мужчины, что мне сделалось не по себе.

Но стала понятнее причина, толкнувшая его прийти сюда и согласиться на мою, в общем-то, немаленькую просьбу.

— Ладно, чёрт с ним, — откашлявшись, заговорил Барин прежним голосом. — С купцом потолкуем, давайте адрес, барыня.

Когда я поднялась из-за стола, почувствовала на себе его тяжёлый, немигающий взгляд. Быстро сходив в кабинет и вернувшись, я по памяти продиктовала ему название улицы и номер дома, где жил Степан.

— Купец, говорите? — едва услышав адрес, оскалился Артист, обнажив белые, но местами отсутствующие зубы.

— Что-то не так? — спросила я, переводя взгляд с него на Барина.

Тот уже поднялся из-за стола, готовясь уходить.

— Купцы в другом месте обитаются. А там все больше картёжники да наш брат, — сказал он, лицо его приняло задумчивое выражение. — Поглядим. Как сделаем — доложим. А нынче пора и честь знать.

Ни секунды не сомневаясь, что Артист пойдёт следом, Барин вышел в коридор. Позвал сына и уже в самых дверях обернулся.

— А вы, стало быть, не замужем, раз жених надоедает?

— Овдовела недавно, — осторожно ответила я и заметила, как синие глаза мужчины вспыхнули интересом.

— Да-а-а, это дело такое... — философски вздохнул он. — А вы как, и вовсе замуж не хотите, али на этого Степана глядеть тошно?

Я так опешила, что чуть воздухом не подавилась. Оба — и Артист, и Васька — на своего главаря и отца смотрели вытаращенными глазами.

— Честно говоря, как будто бы больше замуж вообще не хочу.

— Ну, это вы напрасно, — пожурил меня Барин. — Баба вы молодая, справная. Я б вас засватал. Вы не глядите, что с Хитровки, у меня имущество имеется, гр о ши в наличии...

Всю степень моего изумления было не описать. С трудом я сглотнула все застрявшие в горле слова и кое-как пискнула.

— Б-благодарю, конечно, за комплимент... но я пока одна... как-нибудь.

— Негоже справной бабе одной куковать. Ну, ништо. Ещё одумаетесь, — подмигнув мне на прощание и оскалившись в сторону Глафиры, Барин схватил онемевшего от изумления сына за шею, и все втроём они покинули прихожую.

Я тотчас бросилась к окну. И как знала: снаружи их поджидала разухабистая, многочисленная толпа. Барин, Артист и Васька нырнули в неё, едва сойдя с крыльца дома, и люди подхватили их, понесли дальше вниз по улице. Я же застыла на месте, прислоняясь горячим лбом к прохладному стеклу.

— Барыня, что же вы натворили... кого в дом позвали... — завела Глафира свои любимые причитания, остановившись в дверях. — Вас саму никто не станет принимать...

Я дёрнула плечом и промолчала. Как я поняла, Веру и её мужа светскими визитами и приглашениями и так не баловали. Немногочисленные подруги отвернулись, когда по Москве поползли слухи о подозрениях в отношении Игната. Самыми близкими людьми являлись кредиторы да Степан, у которого, я так подозревала, было не только второе, но и третье дно.

Вскользь брошенная хитровцами реплика в очередной раз заставила меня насторожиться: приличные купцы в том районе не жили.

— Все больше картёжники да наш брат, — слово в слово повторила я сказанное Барином.

А когда в последний раз я слышала о карточных долгах? Когда разговор коснулся графа Волынского. Слишком много игроков на одного Игната. Слишком тесно они с ним были связаны.

Утром я решила ехать к полицмейстеру. Ощущала, что уже достаточно твёрдо стояла на ногах и понемногу начала ориентироваться в именах и в том, что произошло. Самое время ознакомиться с делом против Щербаковых. Надеюсь, подобная процедура существовала в этом мире.

Половину ночи я провертелась без сна. Волнение, охватившее меня после ухода хитровцев, никак не желало отпускать. Конечно, я переживала, ведь никому не доверяла. Боялась ошибиться, боялась наделать глупостей — как днём, когда решила спасти незнакомого мальчишку. Повезло, что так всё сложилось, а ведь легко могла остаться без денег, кошелька и драгоценностей — если бы они у меня были. Или утром, когда явилась к графу Волынскому без предупреждения, не взяла с собой визитку.

Каждый мой шаг здесь — словно по минному полю. И я никогда не знала, что подстерегает меня за ближайшим поворотом.

Утром проснулась совершенно разбитой. Минут пятнадцать пыталась заставить себя встать, но лишь громкий голос Глафиры сдёрнул меня с кровати в одно мгновение.

— Барыня! Вам посланьице! От графа... Вол-волынского. От ирода окаянного!

Глава 14

Я трижды перечитала письмо от начала и до конца, продираясь сквозь витиеватый слог и вирши графа Волынского. Суть сводилась к следующему: с покойным Игнатом они в расчёте! Никаких требований или претензий он к вдове не имеет.

Пришлось пройти в гостиную, присесть на обветшалую софу и перечитать в четвёртый раз, потому что написанное звучало как фантастика.

Как граф мог не иметь претензий, когда я сама видела список кредиторов? Долг к нему был непомерным! Я ещё слабо разбиралась в местных ценах, но примерно представляла, что на эту сумму средняя семья могла безбедно прожить год.

Лист, который выдал мне стряпчий, считался официальным документом, он был визирован, на нём стояла дата. Нехитрые расчёты подсказали, что список был составлен примерно за неделю до момента, как жизнь семейства Щербаковых полетела под откос. То есть за неделю до трагедии, произошедшей с клиенткой лавки.

Каким образом долг мог быть выплачен? Откуда Игнат нашёл бы деньги? В документы стряпчего закралась ошибка? Он забыл вычеркнуть сумму, которая в несколько раз превышала все прочие?.. Почему это вскрылось только сейчас, за все месяцы господин Мейер не потрудился сверить кредиторов покойного Щербакова?..

Да что здесь вообще творилось?..

— Барыня, голубушка, на вас лица нет...