Опьяненная любовью - Рокиа Страница 13

Приоткрываю рот и удивленно вскидываю брови. — Что… — бормочу я. Артур стоит за кухонной стойкой, раскладывая по тарелкам картофель фри и мясные тефтели.

Он поднимает взгляд. — Спокойно, я немного закупился на то, что заработал вчера в костюме курицы. Иди сюда, поедим. Он берет две тарелки и проходит мимо меня. «Он потратил свои деньги?» Иду за ним в молчании, из которого не могу выбраться; сажусь на диван, чувствуя, как неловкость смешивается со смятением. Он ставит тарелки на столик и снова исчезает на кухне. «Я совершенно к такому не привыкла». Через несколько секунд он возвращается с приборами и стаканами. Избегая его взгляда, беру картофелину и кусаю её, но она слишком горячая. Я вздрагиваю, привлекая его внимание.

Он тянется к бутылке и наполняет мой стакан водой. — Ты умирала от голода, а еще рвалась на работу. Он садится напротив; я чувствую на себе его пристальный взгляд, но не нахожу в себе смелости поднять глаза. Пью воду и буквально зарываюсь в еду. Лишь бы не смотреть на него, я запихиваю в себя кусок за куском, старательно пережевывая. «Надо признать, еда очень вкусная…» Не понимаю, то ли он так хорошо готовит, то ли я просто не привыкла, чтобы кто-то готовил для меня. Я всегда была одна, одна во всём… и в горе, и в радости. Но вчера он стал первым человеком, который впитал часть моих страданий, осквернил себя ядом моих мыслей. Глаза увлажняются. «Зачем он это делает?»

— Что-то не так? — шепчет Артур. Черная водолазка контрастирует с сиянием его золотистых кудрей. Трясу головой. Если я заговорю, голос сорвется, и он поймет, что не так абсолютно всё. Артур лезет в карман джинсов и достает белый лист бумаги. Я хмурюсь в замешательстве.

— Это пакт о совместном проживании. Я подумал, это необходимо, раз уж мне придется остаться здесь на какое-то время. Назови свои условия, я назову свои, а в конце мы его подпишем и обязуемся соблюдать.

«Почему он делает вид, будто ничего не случилось?» Он не спрашивает ни о чем из вчерашнего, ни о том, что я ему открыла. Делает это специально? Возможно, чтобы не тревожить меня. Он поворачивается влево, тянется к комоду позади себя и открывает ящик. Достает ручку и сжимает её в пальцах.

— Называй свое первое условие.

«Он серьезно?» Откашливаюсь. — Никаких ванн со всей водой, рассчитанной на неделю.

Он кивает, записывая что-то на листке. — Хорошо.

— Никаких королевских завтраков.

Он поднимает голову и впивается взглядом в мои глаза, мгновенно ловя меня в ловушку. — Хотя бы раз в неделю? Я отворачиваюсь с пылающими щеками, беру вилку и вонзаю её в тефтелю.

Он вздыхает. — Я найду работу, что-то, что позволит мне оплачивать минимум моих нужд. Например, телефон. Если при дворе узнают, в каком состоянии находится принц, начнется настоящий скандал.

Уголок моих губ приподнимается в слабой улыбке. «Опять этот двор».

Он прочищает горло. — Итак, теперь мои условия.

Я отправляю тефтелю в рот и жую, ожидая, что же вылетит из уст этого принца.

— Номер один: мы будем есть вместе. Терпеть не могу есть в одиночестве.

«И это всё?» Киваю и проглатываю кусок; кошусь в его сторону и вижу, как он, низко склонив голову, пишет на листке. Он кажется мне почти трогательным.

— Номер два: помоги мне найти работу, более достойную меня. В том наряде гигантской курицы я чувствую себя таким идиотом.

— Как пожелаете, Ваше Величество.

Он вскидывает голову с предельно серьезным видом. — Номер три. — Каждая черточка его лица ожесточается. Я замираю, не в силах отвести взгляд.

— Если кто-то причинит тебе боль, ты скажешь мне.

Он произносит это так, будто готов сжечь весь мир ради меня.

***

Прохожусь шваброй по последнему углу зала, смотрю на сияющий пол ресторана и удовлетворенно улыбаюсь. Вздыхаю и бросаю взгляд на настенные часы: и сегодня я ухожу последней. Убираю инвентарь на верхнюю полку кухни и иду к подсобке. Массирую шею рукой; в голове крутится одна-единственная мысль, державшая меня в заложниках всю смену. «Парень с золотистыми кудрями». Его слова вытатуированы внутри меня, они окутывают меня коконом, отделяющим от остального мира. При одной мысли об этом сердце колотит в груди, а желудок сжимается. Глубоко вдыхаю и щипаю себя за щеки. «Я схожу с ума». Беру куртку и сумку, гашу свет и выхожу.

Запираю ресторан — и вот он. Стоит на краю тротуара, руки в карманах пальто, а в глазах такой свет, что рушатся все мои преграды. — Пойдем домой?

Улыбка, которую я не в силах сдержать, касается моих губ. Закусываю щеку и опускаю голову, спасаясь от этого взгляда, способного перевернуть во мне всё вверх дном. Пока мы идем по аллее, я слушаю его рассказ о новом рецепте, который он хочет попробовать на ужин — что-то, что часто готовили в королевском дворце. Чем больше он говорит, тем сильнее его голос заглушает любые мысли; он даже не осознает, как он на меня действует. Я поворачиваю голову и прищуриваюсь: свет ослепляет меня. Прикрыв лоб рукой, я различаю фары полицейской машины. «Обычный патруль». Она замедляется и останавливается; стекло опускается, и начальник за рулем встречается со мной взглядом. Его лицо усыпано багровыми синяками, губа разбита, глаз опух. Он переводит взгляд на того, кто стоит рядом со мной, и его лицо каменеет.

Это длилось секунду. Мгновение, почти незаметное, но оно оставляет подозрение, которое пускает корни в моем сознании и вгрызается в меня изнутри. Мы сворачиваем за угол и подходим к калитке дома. Задумавшись, я достаю ключи из сумки, но они падают на землю. Наклоняюсь, чтобы поднять их, и Артур делает то же самое.

Я содрогаюсь, дрожь пробегает по всей спине. Его костяшки пальцев содраны и кровоточат.

Я приоткрываю рот, сердце в горле. — Артур. Его глаза встречаются с моими, и тяжелое подтверждение ложится на его лицо виной, которую он даже не пытается скрыть. — Что ты сделал?

Глава 5

Лавиния

— Что ты сделал?

Он подбирает ключи с земли и встает, поворачиваясь ко мне спиной. «Этого не может быть». Он открывает дверь и входит, не удостоив меня ответом.

Я следую за ним по пятам. — Только не говори мне, что ты… ты…

Он снимает пальто, бросает его на диван, и мой взгляд падает на его костяшки, испачканные кровью. Я содрогаюсь. Он замечает это и прячет