Принц Дракон и ведьма с Запада - Мила Дуглас Страница 13

— Это опять был сон? — спросила Мила тихо, боясь ответа.

— Общий сон. Как и прошлый раз. Только... другой.

— Другой — это мягко сказано. Ксев меня... нас... он был почти нежным. В конце.

— Да, в конце, — согласилась я. — А в начале...ух!

— В начале он был зверем. Но зверем, который хотел, чтобы нам было хорошо. Странно, да?

Я не ответила. Потому что не знала, что думать. Ксев, который во сне брал меня с такой яростью, но при этом следил за каждым моим вздохом, подстраивался под каждое движение... Это был не тот Ксев, что полоснул меня кинжалом. И не тот, что смотрел с ледяной ненавистью в камере. Это был кто-то третий. Тот, кого он прятал глубоко внутри.

Люк открылся около полудня. Но вместо Ксева на лестнице появился незнакомец — старик в длинной серой мантии, с посохом, расписанный рунами, и глазами такими светлыми, что казались почти белыми. За ним маячили двое стражников.

— Ведьма Белинда, — произнес старик, и его голос звучал как скрип старой двери. — Или та, кто себя так называет. Меня зовут Орвин. Я — маг королевского совета. Принц Ксев попросил меня изучить ваш... феномен.

— Феномен? — переспросила я, поднимаясь. — Звучит как название для циркового уродца.

Старик не улыбнулся. Он просто смотрел на меня своими бледными глазами, и от этого взгляда мне стало не по себе.

— Выходите. Осмотр займет некоторое время.

Меня вывели не в пыточную, а в небольшую комнату, больше похожую на кабинет лекаря. Стол, пара стульев, на стене — герб королевства, его брата, ледяной дракон. И Ксев.

Он стоял у окна, спиной ко мне, и даже не обернулся, когда я вошла. Но я почувствовала его присутствие сразу — связь завибрировала, как натянутая тетива. Он тоже это чувствовал. Я видела по тому, как напряглись его плечи.

— Садитесь, — указал Орвин на стул.

Я села. Старик достал из сумки какой-то кристалл на цепочке, несколько свитков и начал свой осмотр. Он водил кристаллом вокруг меня, шептал какие-то слова, чертил в воздухе руны, которые на секунду вспыхивали и гасли. Ксев так и не обернулся. Стоял, вцепившись в подоконник, и слушал.

— Невероятно, — наконец произнес Орвин, убирая кристалл. — Истинная связь. Древняя, чистая, неразрывная. Я думал, такие вещи остались только в легендах. Даже у вашего брата не такой накал.

— Что это значит? — резко спросил Ксев, наконец поворачиваясь.

В его глазах была такая буря, что я поежилась. Усталость, ярость, отчаяние — и всё это замешано на лютой ненависти к одному моему имени.

— Это значит, ваше высочество, — спокойно ответил Орвин, — что вы связаны с этой женщиной на уровне самой магии и материи мироздания. Такая связь возникает раз в несколько столетий, и разорвать её невозможно. Только смерть. Причем смерть обоих одновременно. Если один умирает, второй последует за ним. Это не проклятие и не заклинание. Это сама суть ваших душ.

В комнате повисла тишина и молчание.

— Вы хотите сказать... — начал Ксев, и его голос сорвался.

— Я хочу сказать, ваше высочество, что вы обречены быть вместе. Хотите вы того или нет. Убить её вы не можете. Отпустить — тоже. Магия не спрашивает разрешения. Она просто выбрала вашу пару.

Ксев сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его лицо стало белым как мрамор в Королевском замке.

— Это... это невозможно. Я не могу быть связан с ведьмой. С убийцей.

— Я не убийца, — тихо сказала я. — Ты же знаешь теперь. Ты чувствовал. Тот кинжал... он показал правду.

— Заткнись тебе сказано! — рявкнул он, но в его голосе не было прежней уверенности. Только боль. Неприкрытая боль.

Орвин переводил взгляд с одного на другого, и в его светлых глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Я оставлю вас, — сказал он, поднимаясь. — Моя работа закончена. Дальше вы должны решать сами. Но помните: связь не терпит лжи. Она обнажает всё, даже то, что вы прячете от самих себя.

Он ушел. Стражники вышли следом. Мы остались одни — я, принц и эта проклятая тишина.

— Для тебя это, наверное, подарок судьбы, — произнес Ксев, не глядя на меня, запустив пятерню в свои белые волосы. — Истинная связь с принцем. Будешь в безопасности. Никто не тронет такую дрянь.

— Ты правда так думаешь? — спросила я, и в моем голосе прозвучала горечь. — Думаешь, я мечтала о такой судьбе? Сидеть в ледяной яме, быть пленницей человека, который ненавидит меня за то, чего я не делала? Чувствовать его боль, его ярость, его... — я осеклась, не договорив.

Ксев резко повернулся. Подошел ко мне. Остановился в шаге, и связь взорвалась горячей волной по нашим телам — я почувствовала всё. Его пульс, его дыхание, его желание — такое острое, что у меня перехватило дыхание.

— Что ты чувствуешь сейчас? — спросил Ксев хрипло. — Скажи. Ну же, сучка! Я хочу знать.

— Ты злишься, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Ты в ярости. Но не на меня. На себя. Потому что не можешь меня ненавидеть. Не так, как раньше.

— О, ещё как могу. Тебе показать?

— Нет. Не можешь. Потому что ты чувствуешь это. То же, что и я. И это сводит тебя с ума.

Ксев схватил меня за плечи — резко, больно, притянув к себе. Его лицо было так близко, что я видела его боль и метания в глазах, каждую тень под глазами, каждую морщинку от бессонных ночей.

— Если ты думаешь, что эта связь что-то меняет, ты ошибаешься, ведьма, — прошипел он. — Я всё равно найду способ избавиться от тебя. Или запру здесь навсегда.

— Запирай, — ответила я, не отводя взгляда. — Я привыкла. Сто лет в башне — чем не ледяная яма? Только там была крыса. А здесь — ты. Со своим бешенством и своим... — я запнулась, чувствуя, как его желание пульсирует в такт моему, — ...своим телом, которое хочет меня, даже когда разум ненавидит.

Он замер. Его пальцы на моих плечах дрогнули. А потом Ксев отшатнулся, будто я его ударила.

— Ты... ты невозможна.

— Я знаю, — усмехнулась я. — Мила