Бывшая жена дракона. Право на сына - Анна Сафина Страница 13

Конечно, уверенность в себе не пришла ко мне по мановению волшебной палочки, и,

возможно, в моем состоянии сыграло роль то, что теперь я знала, что моя мать была не

всеми презираемой подавальщицей в трактире, а наследницей солнечных метаморфов,

королевского рода редкой расы.

Не собираясь слушать дальнейшие оскорбления этой дамы, я прошла мимо и не удержалась

от того, чтобы не задеть ее плечом.

— Всего лишь бастард, а ведет себя так, словно королевской крови, — фыркнула она себе

под нос, но я услышала.

— Вы что-то сказали? — медленно произнесла я и обернулась, угрожающе глядя ей в

глаза.

Я стиснула кулаки, еле сдерживая себя, чтобы не накинуться на нее и не оттаскать за

волосы, но напомнила себе, что я не простолюдинка, а аристократка, которой не

подобало вести себя подобным образом. Мать Николетты сколько угодно могла быть

хабалкой, но я должна ставить ее на место лишь силой слова и не опускаться до ее

уровня.

— Нет, ничего, я всего лишь сокрушаюсь, что испортила свое платье, леди Дарина.

Она оскалилась, но перестала браниться, явно ощутив очерченные мной границы, и

почувствовала угрозу, услышав в моем голосе уверенность в себе.

К тому же все знали, что лорд Дагон прибыл в столицу. Независимо от того, что она

знала, что я бастард, это ничего не меняло в отношении меня, поскольку она не знала

мои отношения с отцом. Ведь некоторые роды, действительно, признавали бастардов и

ставили их вровень с чистокровными, если те обладали магией. Так что моя ситуация не

была из ряда вон.

— Мама, ты почему здесь одна? Где отец? Когда вы приехали? Слуги меня не предупредили

о вашем приезде, — вдруг раздался голос Николетты, а затем я увидела ее саму.

Она вышла из хозяйской спальни и направилась к нам.

— Почему ты в таком виде, мама? Ты в своем уме? Скоро придет Арден. Он и без того…

Она осеклась, вспомнив про мое присутствие, и недоговорила.

— Меня облили помоями из ведра, дочь. Тебе немедленно нужно пожаловаться мужу, что

его гостья ведет себя неподобающе.

Николетте дважды повторять не нужно было. Она сразу поняла, что речь идет обо мне.

— Так и знала, что от тебя будут одни проблемы, дрянь! — процедила Николетта. –

Думаешь, раз испортила платье моей мамы, Арден обратит на тебя внимание? Знай свое

место, грязная полукровка, и не смей смотреть на моего мужа! Так и знала, что ты

такая же легкодоступная и гнилая, как твоя сестра.

— Достаточно, — холодно произнесла я. — Держи язык за зубами, иначе я приму меры.

— И что же ты сделаешь? Пожалуешься Ардену? И что скажешь ему? Ты думай-думай, а вот

мне есть много, что ему поведать.

В этот момент она замахнулась, но сделала не то, чего я ожидала.

Я приготовилась отбивать ее удар, но она со всей силой влепила сама себе пощечину.

Затем вторую и третью, отчего на ее щеке лопнули капилляры, и кожа покраснела,

словно спелая вишня.

Она закричала и начала вырывать у себя волосы, взлохмачивая их и портя прическу, а

затем порвала подол платья и разорвала ткань с самого горла до плеча.

Я стояла, как вкопанная, не понимая, что происходит, и не успела отреагировать, как

она меня толкнула, вынуждая схватиться за ее плечи.

И в этот момент она с силой надрывно заплакала.

— Хватит, прошу тебя. Я же не сделала тебе ничего плохого! Леди Дарина, пожалейте

меня!

Это было до того неожиданно, что я опешила. А когда сзади раздался голос Ардена, то

всё поняла.

— Что здесь, черт подери, происходит?!

Это был спектакль для одного зрителя. И я выгляжу в нем агрессором. Напала на

Николетту, облила грязной водой ее мать, а сама осталась целой и невредимой.

Патовая ситуация.

— Я еще раз спрашиваю, что здесь происходит? Мне что, из вас клещами информацию

вытягивать?

Арден выглядел уставшим и изможденным, оттого, видимо, и нетерпеливым. Выражение его

лица было гневным, а глаза метали молнии.

— Любимый, хорошо, что ты пришел. Защити нас, пожалуйста. Ты только посмотри, что она

сделала с моей мамой. Вылила на нее грязную воду, которую слуги собирались вылить

после уборки ее комнаты, как ты и приказал. Я ведь хотела, как лучше, а она

почему-то избила меня.

Я опешила от ее вранья. Мало того, что она вывернула всё так, будто я напала на них,

так еще и не сказала, что предоставила мне с ребенком и Ханной пыльную неубранную

комнату.

— Что здесь произошло? Внятно и без слез! Я очень устал и голоден, поэтому не тяните

с рассказом.

В иной ситуации я бы, может, и защитила бы себя, но когда Арден глянул на меня, я

увидела в его глазах приговор. Взгляд его был жесткий и осуждающий.

Он уже сделал меня виноватой, и неважно, что я скажу. Это не сыграет никакой роли,

поэтому я лишь стиснула кулаки и сжала зубы, раздраженная тем, что ситуация, которая

часто повторялась в отчем доме, повторилась. Хотя мне казалось, что такого больше

никогда не повторится. Но это был самообман.

— Леди Дарине не понравилось, как слуги убрали комнату. Она хотела получить другую,

но ты же знаешь, что все остальные гостевые заняты и отданы будущим гостям. Мы ведь

готовимся к рауту.

Сглотнув, Николетта кинула на меня взгляд, полный слез, и продолжила жалобным тоном

давить Ардену на жалость.

— А когда слуги закончили уборку, ее не устроил результат, и она вылила ведро воды на

мою маму, которая пыталась всё это время ее успокоить. А когда я попыталась защитить

маму, леди Дарина меня избила.

Не знай я истинный хитрый и противный характер Николетты, то могла бы поверить ее

словам, поскольку голос ее звучал жалобно, а выглядела она так, что ее хотелось

пожалеть.

Будучи женщиной, я улавливала фальшивые нотки в ее голосе, но Арден был мужчиной, а

их слух был настроен как раз таки на более грубые тональности, и он не слышал, что

леди Николетта так мастерски врала.

— Но это я во всем виновата, Арден, прости меня. Я должна была заранее всё

подготовить, еще до прихода леди Дарины и лорда Мира. Я не думала, что они прибудут

так рано. Просто слуги были заняты, и я не хотела лишний раз их нагружать. Думала,

что они управятся к обеду, но леди Дарина потребовала, чтобы они всё бросили и

занялись ее комнатой. Ты же знаешь, как я трепетно отношусь к труду прислуги. Мы