Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище - Юлий Люцифер Страница 13

— Очень воодушевляющее приглашение.

— Я стараюсь.

Я села.

Внутри карета оказалась просторнее, чем выглядела снаружи. Темная кожа, толстые подушки, лампа в металлическом держателе, тяжелые шторы на окнах. Все без лишней роскоши, но сделано так, чтобы выдержать долгую дорогу и, возможно, нападение.

Рейнар сел напротив.

Мира устроилась рядом со мной, маленькая и напряженная, будто пыталась занимать как можно меньше места в одном пространстве с чудовищем.

Карета тронулась с места так плавно, что я почувствовала это только по слабому качанию пола и по тому, как за окном медленно поползли огни дворца.

Все.

Обратно дороги уже не было.

Некоторое время мы ехали молча.

Снаружи глухо стучали копыта. Металл упряжи иногда звякал на поворотах. Город за окнами сперва светился — редкими фонарями, огнями лавок, вечерними отблесками на мостовой. Потом стал темнее. Уже через несколько минут я поняла, что мы покидаем центральные улицы.

Я смотрела в окно на чужой город, где всего за один день успела умереть старая жизнь, и пыталась осознать очевидное:

я не вернусь домой.

Не сегодня.

Не завтра.

Может быть, никогда.

Эта мысль накрыла внезапно и тяжело. До этого я все еще держалась на адреналине: чужое тело, свадьба, покушение, разговоры, опасность. Но когда карета выехала за дворцовые ворота, внутри что-то тихо оборвалось.

Дом.

Мой настоящий дом. Моя квартира. Мой телефон, который теперь где-то там, в мире без драконов. Мои привычные вещи. Кофе по утрам. Музыка. Дурацкие сообщения от подруги. Нормальные улицы. Нормальные машины. Обычная жизнь, которую я раньше так легко ругала за усталость и однообразие.

Все это теперь казалось роскошью.

Я отвернулась к окну сильнее, чтобы никто не увидел, как в глазах вдруг предательски защипало.

— Вас тошнит? — спросил Рейнар.

Ну конечно. Очень подходящий вопрос к моменту внутренней трагедии.

— Нет.

— Тогда почему вы так вцепились в занавеску, будто хотите ее задушить?

Я опустила взгляд.

И правда — пальцы сжимали плотную ткань так, что побелели костяшки.

— Привычка, — сказала я.

— Странная.

— День у меня был еще страннее.

Он не ответил.

Мира сидела молча, опустив глаза в колени, и я вдруг поняла, что она до смерти боится даже случайно привлечь к себе его внимание. Не как женщина мужчину. Как мышь — хищника.

Любопытно.

Боятся все. Но боятся по-разному.

— Вас действительно так все ненавидят? — спросила я неожиданно.

Мира рядом чуть не подавилась воздухом.

Рейнар поднял на меня взгляд.

— Прямой вопрос.

— Зато честный.

Он отвел глаза к окну.

Карета как раз проезжала через последние городские ворота. За ними начиналась темная дорога, по обе стороны которой поднимались голые деревья, изломанные ветром.

— Ненависть — слишком живая эмоция, — сказал он. — Большинство предпочитает бояться.

— За что?

— За многое.

— Вы все еще человек загадка, милорд.

— А вы все еще задаете вопросы так, будто не знаете, когда стоит остановиться.

— Если бы я умела останавливаться вовремя, сегодня я была бы гораздо удобнее для окружающих.

На это он все-таки посмотрел на меня чуть иначе.

Внимательнее.

Почти оценивающе.

— Да, — произнес он. — Это я уже понял.

Карета набрала ход.

Столица окончательно осталась позади. За окнами была ночь. Не мягкая, привычная городская ночь, а настоящая — глубокая, сырая, со смутными силуэтами леса и редкими вспышками сторожевых огней вдоль тракта.

Я чувствовала усталость, как тупую тяжесть в костях. Но спать не могла. Слишком многое крутилось в голове.

И еще сильнее было другое ощущение: Рейнар напротив тоже не расслаблен.

Он сидел неподвижно, но не спокойно. Как человек, который слушает не только стук колес, но и все, что происходит вокруг: ветер, коней, людей снаружи, дыхание внутри кареты. Он словно жил в постоянном ожидании удара.

— Вы думаете, на нас нападут в дороге? — спросила я.

— Да.

Я закрыла глаза на секунду.

— Великолепно.

— Мы готовы.

— Простите, но после свадьбы, где потолок пытался впечататься мне в голову, ваши слова «мы готовы» звучат не слишком утешительно.

— Они и не должны утешать.

Я открыла глаза.

— Тогда что должны?

Он посмотрел на меня в упор.

— Предупреждать.

Вот это в нем было хуже всего.

Он никогда не пытался смягчить правду. Не подсыпал в нее сахар, не маскировал. Просто клал передо мной как нож на стол.

Жестоко.

И в каком-то извращенном смысле — надежно.

Я откинулась на спинку сиденья.

— Хорошо. Тогда предупреждайте дальше. Что меня ждет в вашем замке?

Он помолчал.

— Холод.

— Уже чувствуется.

— Молчаливые слуги.

— Как бодро.

— Плохая репутация.

— Это я заметила еще до свадьбы.

— И комнаты, в которых лучше не ходить ночью.

Я уставилась на него.

— Вы сейчас издеваетесь?

— Нет.

Мира рядом тихо пискнула.

Я перевела взгляд на нее.

— Ты об этом знала?

Она замотала головой так быстро, что чуть не распустились волосы.

— Нет, госпожа. Я никогда не была в Черном крыле.

Черное крыло.

Даже название звучало так, будто туда отправляют не жену, а приговоренного героя готического романа.

— А хорошее там есть? — спросила я.

Рейнар задумался.

Это уже само по себе было тревожным знаком.

— Там не лгут вам в лицо ради улыбки, — сказал он наконец.

— Сильный аргумент, — пробормотала я. — Особенно после знакомства с моей новой семьей.

Он чуть склонил голову, словно запоминал интонацию.

— Вы действительно ничего к ним не испытываете?

— К кому? К семье, которая продала меня чудовищу? — Я горько усмехнулась. — Нет. Не испытываю.

Это было почти правдой.

Точнее — идеальной правдой для той роли, которую я теперь играла.