Сделка равных - Юлия Арниева Страница 12

Пауза повисла тяжёлая, густая, как лондонский туман. Он не произнёс ни слова, лишь едва заметно склонил голову, но этого было достаточно.

Я направилась к лестнице. Уже поднимаясь на второй этаж, я не удержалась и обернулась. Дик всё ещё сидел на стуле, застывший, как каменное изваяние. Но он не отрывал глаз от стола, где белели листы с алфавитом. И в этом безмолвном противостоянии солдата и бумаги я увидела начало ещё одной победы…

Проснулась я рано, когда небо над Лондоном только начало светлеть, окрашиваясь в бледные серо-розовые полосы. Спустившись в гостиную, я обнаружила Дика на его привычном посту. Он стоял, заложив руки за спину и глядя на пустую улицу; в рассветных сумерках его фигура казалась тёмным монолитом, чётко прорисованным на фоне серого окна.

При моем появлении он обернулся и коротко кивнул.

— Доброе утро, Дорс, — сказала я.

— Доброе утро, мэм.

Я подошла к столу. Листы с алфавитом лежали в идеальном порядке, но я сразу заметила, что край стопки сдвинут на дюйм влево, а верхний лист слегка выгнут, будто его долго держали в больших ладонях.

Я ничего не сказала, лишь едва заметно улыбнулась про себя.

Через несколько минут в гостиной появилась Мэри и принялась бесшумно накрывать на стол.

Мой завтрак сегодня выглядел чуть богаче обычного, Мэри явно старалась подбодрить меня перед важным днем. На фаянсовой тарелке дымилась густая овсянка, сдобренная щедрым куском сливочного масла и ложкой темной патоки. Рядом лежали два ломтя поджаренного хлеба и небольшой глиняный горшочек с прошлогодним джемом из крыжовника. Крепкий черный чай источал терпкий аромат, смешиваясь с запахом подтаявшего воска.

Я ела в одиночестве, глядя в окно на просыпающийся город. В доме было необычно шумно: с кухни доносилось негромкое звяканье ложек о фаянс, плеск воды и приглушенные голоса. Я слышала, как Мэри что-то быстро говорит, и как ей в ответ глухо и коротко рокочет Дик.

Я отставила чашку как раз в тот момент, когда Мэри вернулась, чтобы убрать со стола.

— Мэри, оставь поднос. Собирайся, — велела я, поднимаясь. — Мы едем к модистке. Нам обеим нужны достойные платья.

Она так и замерла с протянутой к тарелке рукой. Её глаза округлились, а пальцы вцепились в край подноса.

— Мне тоже, госпожа?

— Тебе тоже, — подтвердила я, расправляя манжеты. — Отныне ты моя компаньонка, Мэри. Ты будешь сопровождать меня повсюду, и твой вид должен соответствовать твоему новому положению.

Мэри часто закивала, её лицо вспыхнуло от радостного возбуждения, и она едва не бегом бросилась наверх, забыв про грязную посуду. Я проводила её взглядом и посмотрела на Дика. Тот даже не обернулся, но я была уверена, что он не пропустил ни слова.

Спустя полчаса мы уже сидели в кэбе. Дик занял место на козлах рядом с извозчиком, а мы с Мэри устроились на жестком сиденье внутри экипажа. Колёса с грохотом покатились по булыжной мостовой, унося нас прочь от сонных улочек Блумсбери в сторону Бонд-стрит — сияющего сердца лондонской роскоши.

Мастерская мадам Лефевр располагалась в изящном здании с высокими витринами, за стеклами которых застыли манекены, демонстрируя последние парижские моды. Стоило нам переступить порог, как навстречу вышла сама хозяйка — невысокая, сухопарая женщина лет сорока. У неё были острые черты лица и взгляд настолько проницательный, что казалось, она видит не только фасон моего платья, но и содержимое ридикюля.

— Мадам, добро пожаловать! — она окинула нас оценивающим взглядом. Её внимание на мгновение задержалось на Мэри, брови едва заметно дрогнули, но мадам тут же вернула лицу маску профессиональной любезности. — Чем могу быть полезна?

— Мне нужен гардероб, — сказала я без лишних вступлений. — Три повседневных платья из тонкого муслина, простого и безупречного кроя. И три парадных для вечерних выходов: тяжёлый шёлк, современный силуэт, но сдержанные цвета.

Мадам Лефевр понимающе кивнула, ловко вынимая из кармана блокнот.

— Разумеется. А для мадемуазель? — она кончиком карандаша указала на замершую у входа Мэри.

— Для мисс Браун, — подтвердила я. — Два строгих повседневных платья из качественной шерсти и одно выходное.

Мэри вспыхнула до корней волос, став под цвет пунцовых лент на ближайшей шляпке, но я проигнорировала её смущение.

Хозяйка ателье повела нас вглубь мастерской, где на столах, застеленных сукном, лежали отрезы тканей, а на стенах висели эскизы.

— Сейчас все подражают античным модам, мадам, — поясняла она, разворачивая перед нами листы с рисунками. — Высокая талия под самую грудь, струящийся прямой силуэт и минимум украшений.

— Хорошо, но никаких кричащих оттенков, — я коснулась края нежно-серого шелка. — Выбирайте лавандовый, кремовый или бледно-зелёный.

— Превосходный вкус, — одобрила мадам Лефевр, делая пометку. — Для вечерних выходов рекомендую этот шёлк: дымчато-серый с серебряным шитьем или приглушённый голубой. Это подчеркнёт достоинство, не создавая лишнего шума.

— Подойдёт, но мне нужно одно парадное платье к среде.

Мадам Лефевр нахмурилась, прикусив губу и быстро прикидывая сроки.

— Среда… это крайне мало времени, мадам. Моим швеям придётся работать при свечах всю ночь. За спешность придётся добавить пять гиней к обычной стоимости.

— Я согласна.

Мадам Лефевр удовлетворенно улыбнулась и властным жестом пригласила нас к высоким зеркалам.

— В таком случае, приступим к снятию мерок.

Следующие несколько часов прошли в суете, наполненной шорохом тканей и мерным перестуком каблучков. Мадам и её помощницы обмеряли нас с Мэри, записывая цифры в длинные узкие реестры, прикладывали образцы шелка и муслина к лицу, обсуждая тончайшие детали отделки.

Мэри стояла как истукан, боясь лишний раз вздохнуть и густо краснея всякий раз, когда чужие руки касались её плеч или талии. Я же спокойно утверждала эскизы, проверяя фактуру тканей на ощупь.

Наконец все формальности были улажены. Мадам назвала итоговую и весьма внушительную сумму, но вполне оправданную скоростью и качеством. Я расплатилась, небрежно отсчитывая золотые монеты. Деньги на это были. После продажи секрета жженого солода пивоварам, оставалась приличная сумма, а вскоре мой бюджет должен был пополниться первыми выплатами от Интендантства.

— Парадное платье будет готово во вторник после полудня, — пообещала мадам Лефевр, лично провожая нас до порога. — Остальные в течение двух недель.

— Превосходно. Благодарю.

Мы вышли на залитую солнцем Бонд-стрит. Дик уже ждал у кэба, всё такой же бдительный и молчаливый. Стоило нам забраться внутрь, как экипаж тронулся в обратный путь к Блумсбери.

Когда мы подъехали к дому, у крыльца обнаружился мальчишка-посыльный лет двенадцати. В потрёпанной куртке и кепке, из-под которой торчали всклокоченные волосы, он нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Завидев нас, он резво шагнул вперёд, протягивая запечатанную записку.

— Для леди Сандерс! От мистера Финча!

Я приняла