Медные монеты даруют миру покой [огрызок, 93 главы из ???] - Mu Su Li Страница 115

— Никто не захотел? — пришёл в раздражение Фан Чэн. — Вы разве спросили, хочу ли я, прежде чем схватили меня? Как только ты мог знать, что если бы ты попросил: «Я не могу заплатить серебром, можно ли взамен отработать?», то я бы не согласился?

Безрукий хотел заговорить ещё, но в итоге едва он раскрыл рот, как вновь раздался звук шагов медленно спускающегося по лестнице.

Все в комнате испугались, в тот же миг растеряв смелось двигаться.

— Щенок, ты ближе всех к двери, скорее закрой комнату! — сказал одноглазый, понизив голос.

Юноша с отрезанным предплечьем подскочил и, метнувшись, словно уже пуганная луком птица, заслышавшая звук спущенной тетивы, закрыл комнату, а затем стремительно вернулся к огню и уставился на запертую дверь со страхом и недоверием.

— Я слышал, всего лишь слышал… — одноногий нищий рядом со Щенком, упираясь ладонью в пол, подвинулся немного вбок и продолжил шёпотом: — В этой деревне Вэнь из года в год пакостит нечисть. Говорят, каждый год в конце одиннадцатого месяца в заброшенном селенье внезапно раздаётся музыкальная драма, звуки гонгов, барабанов и барабанчиков в ночи разносятся далеко-далеко, а ещё слышно жуткое оперное пение… Айю, пугающе — не то слово.

— Да-да-да, а ещё, ещё говорят, что порой, если войдёшь в деревню в туманный день, пути назад уже не найдёшь.

— И можно услышать, как кашляют, хлопают в ладоши или смеются…

Рассказывали наперебой нищие, сами себя запугивая до смерти, собравшись вместе и раз за разом вздрагивая, но их прервал одноглазый с потемневшим лицом, жестом показывая, чтобы все замолчали.

Те медленные шаги звучали так, словно кто-то неспешно вышел из одной из комнат наверху, снова спустился по лестнице, неторопливо прошёл несколько шагов по главному залу и как будто бы сел на стул. А вскоре, похоже, встал и снова медлительно и неловко пошёл.

Шаги зазвучали ближе к восточной комнате, становясь всё более и более отчётливыми, и наконец остановились за дверью.

Люди внутри пришли в ужас, молча, как цикады зимой, они не сводили глаз с двери. Та уже давно изветшала и, пусть даже была заперта, вероятно, повалилась бы всего от пары толчков, так что на самом деле никакой роли сыграть не могла.

Как раз когда от страха у них в лице не осталось ни кровинки, за дверью вдруг раздался кашель. Кашель этот звучал очень слабо, словно был вызван серьёзной болезнью, и когда он затих, послышалось несколько тяжёлых частых вздохов, а вслед за тем некто, еле переставляя ноги, ушёл к комнате напротив.

Фух…

Все в комнате тихонько вздохнули.

Однако из соседнего помещения донёсся скрип, и оно снова закрылось, а звук шагов медленно вернулся к восточной комнате.

Пока нищие, напуганные звуком шагов, бледнели и обливались холодным потом, люди в повозке рядом с камнем-указателем деревни Вэнь в то же самое время облегчённо выдохнули: они увидели, как в плотной туманной пелене возник силуэт, чьи белые монашеские одежды почти сливались воедино с белым же туманом, то взмывая, то опадая на зимнем ветру.

— Учитель! Учитель вышел! — закричала Синцзы, и дядя Чэнь и тётушка Чэнь тут же отстранились от Лу Няньци и подобрались к двери, вытягивая шеи взглянуть:

— А молодой господин и молодая госпожа? Тоже вернулись?

Они пристально всмотрелись в тающую среди тумана фигуру Сюаньминя, но с разочарованием обнаружили, что за Сюаньминем никто не следует.

Сюэ Сянь, впрочем, чуть нахмурился, глядя на очертания Сюаньминевого силуэта.

Сюаньминь быстро пересёк густой туман и подошёл к экипажу.

— Учитель, ты не нашёл наших молодого господина и молодую госпожу? — взволнованно спросила тётушка Чэнь, упав духом, как и остальные.

— Я нашёл место, только не смог приблизиться.

— Не смог приблизиться?

— Мгм, — подтвердил Сюаньминь, — но…

Он ещё не договорил, а тётушка Чэнь и остальные плюхнулись, бессильно осев, глаза их покраснели и налились слезами…

Сюэ Сянь, однако, молча смерил Сюаньминя взглядом, прищурившись, и нежданно-негаданно спросил:

— Когда ты выбрил голову, став монахом?

Сюаньминь перевёл на него взгляд, явно не понимая, отчего вдруг такой вопрос:

— В детстве, а что?

— Ты уверен? — в тоне Сюэ Сяня не слышалось ни тепла, ни холода, не проступало никаких эмоций. — Разве ты не забыл прошлое?

Почему он внезапно задал такой вопрос?

Лишь потому, что в миг, когда Сюаньминь только что вышел из тумана, его очертания не на шутку походили на силуэт с другого конца золотых нитей: такое же порхающее платье, такая же худощавая высокая фигура, такие же необыкновенные способности…

Тени волос по бокам от лица на том конце золотых нитей, вероятно, и были единственным различием.

Глава 49: Великий благодетель (4)

Примечание к части

С Новым годом!

Хотя Сюаньминь не знал его намерений, он тем не менее ответил:

— Могу вспомнить незначительные картины, некоторые — из детства.

Неизвестно, был ли вид Сюэ Сяня слишком серьёзным или тон — слишком неопределённым, но после того, как ответил, Сюаньминь опустил взгляд, встречаясь спокойными тёмными глазами с Сюэ Сянем, и добавил:

— Я уверен.

После тех расспросов на постоялом дворе Сюэ Сянь немного глубже понял нрав Сюаньминя или, иначе говоря, сильнее уверился в нём…

Опуская всё прочее, у этого Святоши было по меньшей мере одно достоинство: он не обманывал. Если бы на самом деле он не помнил, то ни за что не стал бы наобум сочинять небылицы о картинах, чтобы одурачить, только сказал бы напрямик, что забыл. И если бы помнил, но говорить было бы неудобно, он так же прямо сказал бы, что не может сообщить, а не придумывал бы ответ, удовлетворяющий желаниям спрашивающего.

Поэтому раз Сюаньминь без сомнений сказал: «Я уверен», всё точно так и было и значило, что он в самом деле помнит разрозненные картины из детства, в которых уже был буддийским монахом.

Услышав его, Сюэ Сянь не кивнул и не покачал головой, как и не ответил сразу, а посмотрел на Сюаньминя нечитаемым взглядом.

Заметив его вид, Сюаньминь сказал спокойно:

— Не веришь?

— Не в том дело, — ответил Сюэ Сянь и вдруг поманил пальцем, давая Сюаньминю знак приблизиться ещё немного. — Подойди чуток.

— М? — глухо отозвался Сюаньминь и, хоть и был в замешательстве, всё же несколько наклонился. Он полагал, что