Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм Страница 11

не думала, когда король толкнул её вперёд. Всё, о чём она думала в тот момент, — что хочет остаться в живых. А если она собиралась это сделать, то должна была выполнить всё, что сказал тот священник. Повторять слова. Поцеловать мужчину перед ней. Выйти замуж, когда она обещала себе, что не сделает этого и не поставит под удар всё, ради чего работала.

Теперь она жалела, что сделала то, что ей велели.

Собравшись с силами, как только её руки отдохнули, она выглянула из-за плеча, которое всё ещё впивалось ей в живот, и посмотрела на существо, которое теперь считало себя её мужем. Тролль. Он действительно был троллем.

Она думала, что у неё галлюцинации, когда он откинул вуаль. Как странно было осознать, без сомнений, что монстр, которого она видела, был реальным. Пятнистый солнечный свет играл на его бледно-лавандовых чертах, смешиваясь с татуировками, которые покрывали его лицо. Белая краска, нанесённая на глаза и торс, была смазана его руками, когда он протирал глаза.

У него были клыки. Острые зубы, которые загибались вверх от нижней губы и блестели в скудном солнечном свете. Это было первое, что она заметила в странном существе, которое согласилось жениться на человеке. Его рот был шире, чем у её сородичей, челюсть — больше, чтобы освободить место для таких впечатляющих зубов. Нос был также широким, более плоским, чем у человека, и скорее кошачьим. Но его глаза. Эти глаза были такими же человеческими, как её собственные.

Первое впечатление Майи было таким: возможно, он будет добрым. У него были добрые глаза, и она легко прочитала мысли, которые проносились в них. Почти казалось, что он тоже не хотел здесь находиться. Мысль о женитьбе на ней вызывала у него тошноту, и в этом они разделяли одно мнение.

Но потом он наклонился и прошептал, что никогда не будет её мужем, и Майя снова почувствовала прилив ужаса от этих слов.

Или, может быть, это была просто рвота, подступившая к горлу.

— Остановись, — прошипела она, стараясь не извергнуть всё это ему на спину.

— Нет, — прорычал монстр.

— Остановись, или меня вырвет прямо тебе на спину.

— Я сказал тебе этого не делать, женщина.

Она с силой ударила его ладонью по позвоночнику, не заботясь о том, изобьёт ли он её за это. Если он не остановится, она опозорится ещё больше. Она хотела сказать ему, что рвота — это не осознанный выбор, но всё, что вырвалось, был ужасный звук рвотного позыва.

Он немедленно остановился и сбросил её со своей спины.

Майя приземлилась кучей на землю. Местами был мягкий мох, так что колени не пострадали, когда она упала, но правое запястье треснуло о упавшее бревно. Ослепляющая боль отвлекла её лишь на мгновение, прежде чем всё из её тела вырвалось наружу в виде одного впечатляющего выброса.

Её похититель издал низкий шипящий звук, который, как она была уверена, должен был выражать отвращение. Она тоже была в отвращении от самой себя.

Но, может быть, если она возьмёт себя в руки, то сможет вернуться домой. Всё, что ей нужно было сделать — объяснить ему, что она оказалась не в том месте и не в то время. Он хотел принцессу в жёны! Она определённо ею не была.

Только посмотрите на неё. На её свадебном платье грязь. Она разбрызгалась по коленям и оставила тёмные влажные пятна на всей груди. Ей удалось не испачкать платье рвотой, но лужа в мху была достаточно унизительной.

Она посмотрела на ткань и могла лишь злиться на то, что сделали с ней король и принцесса.

— Кремовое, — пробормотала она. Они действительно ожидали, что она в это поверит, и она поверила.

В каком же она была беспорядке. Ничего этого не случилось бы, если бы она просто что-то сказала. Вся её жизнь была наполнена такими моментами, потому что она была слишком напугана или слишком пассивна, чтобы высказаться. Всё это было её виной, и, каким-то образом, от этого становилось только хуже.

— Что ты сказала? — спросил тролль, его низкий голос отличался от всего, что она когда-либо слышала.

Акцент был похож на то, как говорил другой тролль. Она никогда не забудет, как звучало то зелёное существо. Все всегда говорили о чёрном наречии и о том, как одно только его прослушивание может проклясть человека.

Но это звучало так мелодично. Как песня или гимн, который другой тролль напевал сквозь слова, и от этого она чувствовала себя абсолютной идиоткой, даже думая о нём так приятно. Потому что до сих пор всё, что она видела от этих троллей, — это жестокое обращение и рвота.

Она провела рукой под своим мокнущим носом.

— Я ничего не сказала.

— У меня слух лучше, чем у людей. — Он присел перед ней на корточки, даже не заботясь о том, что его штаны были слабо завязаны по бокам, и его движения обнажали больше кожи, чем следовало бы.

Она отвела взгляд, на случай, если смотреть на него — это грубость.

— Я знаю, что вы слышите лучше и видите лучше. Люди рассказывают много историй о вашем виде.

— Что ты знаешь о троллях? Ты даже не хочешь на меня смотреть.

Почему он хотел, чтобы она смотрела? Он не хотел находиться рядом с ней, и уж точно не хотел её в качестве невесты.

Поэтому она смотрела на всё, кроме него. Впрочем, лес был таким же безжалостным. Она всегда думала, что в скрытых деревьях и пространстве между лощинами есть что-то романтическое. Но теперь она видела лишь острые края веток и зловещую тишину, окружавшую их.

— Я мечтала ходить по этому лесу, — прошептала она. — Нам всегда запрещали сюда приходить. Но я всегда задавалась вопросом, какая магия скрыта в деревьях.

— Здесь нет никакой магии.

— Нет. — Её голос дрогнул на этом слове, и она изо всех сил старалась сдержать чувства. — Боюсь, здесь мало что есть для кого-либо, кроме троллей.

Даже камни, торчащие из мха, были твёрдыми, острыми. Запястье болело там, где она ударилась о бревно, а живот был весь в синяках. Она боялась, что он травмировал её, просто неся. Её мысли путались, правда давила на язык, даже когда накатывала безнадёжность.

Она должна рассказать ему сейчас. Всё это — ужасная ошибка. Если она скоро не скажет ему правду, он подумает, что она часть плана. Убьёт ли он её? Сделает ли то, что, как говорили другие, делали тролли? Сдерёт с неё кожу живьём, а затем повесит её тело на