Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай Страница 11

Мира спрятала лицо за плечом брата.

Эйран не отодвинулся.

Это было маленькое движение. Но Алиса увидела в нём больше братской верности, чем во всех родовых девизах на камнях замка.

— Достаточно, — сказал Рэйнар.

— Нет, — тихо ответила Алиса. — Недостаточно.

Теперь в галерее замерли все.

Даже Савель перестал улыбаться на одно короткое мгновение.

Алиса понимала: она рискует. Слишком рано, слишком открыто, слишком остро. Но если сейчас отступить, дети увидят только привычное: взрослый заговорил — другой замолчал — их снова увели за дверь.

— Они не испорченные, — продолжила она. — Не чудовища. Не знамение беды. Они дети, которые живут в ожидании, что любое движение станет преступлением. Эйран молчит не потому, что в нём нет слов. Мира смеётся не потому, что ей весело. И если вы хотите, чтобы на Совете они сидели спокойно, начните не с неподвижности. Начните с того, чтобы им было не страшно дышать.

Рэйнар смотрел на неё так, что любой разумный человек давно бы поклонился и попросил прощения.

Алиса была разумной. Обычно.

Но за её спиной стояли дети.

— Вы закончили? — спросил князь.

— Нет. Но могу сделать паузу.

Савель тихо рассмеялся.

— Какая находка. Ваша светлость, признаю, госпожа Вейр умеет превращать простое поручение в представление.

Рэйнар даже не взглянул на него.

— Лорд Савель, оставьте нас.

Улыбка на лице Савеля застыла.

— Разумеется. Но напомню, что Совет ждёт от нас уверенности. Любое послабление в детском крыле может быть истолковано…

— Оставьте нас, — повторил Рэйнар.

На этот раз в голосе не было холода. Был приказ.

Савель склонил голову. Перед уходом его взгляд на миг задержался на Алисе, потом на Мире, потом на рисунке Эйрана. Слишком внимательно. Будто он не просто смотрел, а пересчитывал слабые места.

Когда он ушёл, воздух в галерее изменился.

Мира сделала первый глубокий вдох.

Алиса заметила это.

И, кажется, Рэйнар тоже.

Он медленно перевёл взгляд на дочь. Потом на сына. Потом на тонкий иней у края стола.

— Дети, — сказал он.

Эйран напрягся.

Мира опустила глаза.

В этом единственном слове не было грубости. Но дети услышали не отца. Князя. Главу дома. Того, кто приходит после происшествия, чтобы решить, насколько всё плохо.

Алиса не вмешалась. Сейчас это было между ними.

Рэйнар, будто с трудом подбирая дорогу через незнакомый снег, произнёс:

— Вы пострадали?

Мира мотнула головой.

Эйран сказал:

— Нет.

— Стекло?

— Целое.

Князь посмотрел на птицу под рукой мальчика.

— Ты держишь Мирину птицу.

Эйран сразу убрал пальцы.

— Я не сломал.

— Я не обвинял.

Мальчик не ответил. Но Алиса увидела, как его плечи чуть опустились. Не расслабились — до этого было далеко. Просто одно ожидание удара не сбылось.

Рэйнар повернулся к Алисе.

— В коридор.

— Дети…

— Останутся с леди Бертой.

Мира вскинула голову.

— Нет.

Слово прозвучало тихо, но в нём было столько ужаса, что леди Берта побледнела.

— Княжна, — сказала управляющая.

— Нет.

Эйран взял сестру за руку.

На окнах снова проступил иней.

Рэйнар сжал челюсть. Алиса видела, как в нём борются раздражение, страх, привычка приказать и что-то ещё — тяжёлое, глухое, может быть, вина.

Он повернулся к леди Берте.

— Оставьте их.

— Ваша светлость?

— За дверью. С открытым проходом.

— Но после случившегося…

— Я сказал.

Берта поклонилась. Неохотно, жёстко, но подчинилась. Стражники тоже отступили за порог. В галерее остались только дети, Рэйнар и Алиса.

Князь указал на начало галереи, к окну, достаточно далеко, чтобы дети не слышали каждое слово, но всё ещё могли видеть их.

Алиса пошла первой.

Когда они остановились у окна, она заметила, что снаружи внутренний двор был уже очищен от утреннего снега. На каменном волке с отколотым ухом лежала узкая белая полоса. Трещина на его груди казалась глубже.

— Вы намеренно провоцируете меня? — спросил Рэйнар тихо.

— Нет.

— Тогда у вас редкий дар делать это случайно.

— Возможно, это взаимно.

Он посмотрел на неё так, будто не сразу решил, возмутиться или пропустить.

— Вы понимаете, что лорд Савель входит в Совет рода?

— Теперь понимаю.

— Вы понимаете, что его слово может повлиять на решение о детях?

— Да.

— Тогда зачем спорили с ним?

— Потому что при нём они испугались.

Рэйнар молчал.

— Вы видели, — сказала Алиса. — Мира почти перестала дышать. Эйран закрыл её птицу рукой. Иней пошёл после слов леди Берты, усилился при Савеле. Не до. После.

— Вы делаете выводы слишком быстро.

— Я делаю наблюдения. Выводы — позже.

— Госпожа Вейр…

— Алиса.

Он замолчал.

Она сама не знала, зачем сказала это именно сейчас. Может, потому что имя Алисандра каждый раз ложилось между ними как ещё одна ложь. Может, потому что дети уже услышали короткое имя, и оно стало маленькой ниточкой доверия.

— Для детей, — добавила она. — Не для Совета.

— Вы слишком легко меняете установленные формы.

— Потому что установленные формы здесь не работают.

— Этот дом простоял триста лет.

— А дети в нём счастливы?

Его лицо потемнело.

Алиса почти пожалела. Почти.

— Вы бьёте туда, где не знаете боли, — сказал он.

— Возможно. Но вы защищаете боль так усердно, что она достаётся им по наследству.

Он резко отвернулся к окну.

Несколько секунд они молчали.

В другом конце галереи Мира что-то тихо сказала брату. Эйран ответил одним словом. Алиса не расслышала, но увидела, что девочка подвинула стеклянную птицу ближе к её неудачному рисунку.

Значит, пока не всё испорчено.

— Я не знаю, что случилось в башне, — сказала Алиса тише. — Не знаю, почему умерла княгиня. Не знаю, почему Совет имеет власть над вашими детьми. Но я знаю другое: если ребёнка каждый день встречают страхом, он однажды начнёт отвечать тем же. Не потому, что злой. Потому что другого языка ему не оставили.

Рэйнар не смотрел на неё.

— Вы говорите так, будто всё просто.

— Нет. Просто было бы запереть дверь и требовать тишины. Я предлагаю сложнее.

— Что именно?

— Сегодня — не запирать их после испуга.

Он медленно повернулся.

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому что после подобных всплесков они должны оставаться в своих комнатах до полного успокоения дома.

— Дома или взрослых?

—