Единственная повелителя орков - Елена Сергеева Страница 11

— Мне нужно осмотреть вас, — вырывается у меня неожиданно даже для меня самой. — Вашу спину. Прямо сейчас, — смутившись, добавляю я.

Повелитель изумленно вскидывает брови, а потом опасно прищуривается. Бросает тяжелый взгляд на Ялсу.

— Твоя выходка? — мрачно спрашивает он, а я вздрагиваю от явственной угрозы в его голосе.

— Моя. А кто о тебе еще позаботиться? — дерзко вскидывает она подбородок. — Тебе нужна помощь, а Меора…

— Меора уже падает от усталости. Ты не заметила? Я просил не тревожить ее и дать отдохнуть хоть немного, — тихо, зло рычит он и яростно сверкает глазами.

Я вздохнуть лишний раз боюсь, а Ялса опускает виновато глаза.

— Я не знала, Тааган, и я нашла ее не в шатре, а у северной…

— Что? — совсем тихо спрашивает он, обрывая ее.

Он снова смотрит на меня. А я понимаю, что нужно действовать сейчас, пока во мне вдруг проснулась решительность.

— Меня позвали осмотреть малышей, что от пожара спаслись, — объясняю я. — Раны от огня самые опасные. Нельзя пренебрегать помощью. Нужно их сразу осмотреть и обработать, чтобы беды не было, — негромко, но требовательно говорю я и смело встречаю его прямой пристальный взгляд.

Тяжело смотреть ему прямо в глаза. Сразу властной подчиняющей силой к земле прижимает, но я держусь, и, кажется, у меня получается.

— Хорошо, — спустя бесконечно долгую паузу говорит повелитель. — Идем, Меора. Раз уж ты здесь, то не будем звать кого-то другого. Поможешь мне. У тебя ведь все с собой? — кивает он на Кагара с моей сумкой и вопросительно поднимает бровь, а я в который раз отчаянно пытаюсь сохранить спокойствие на лице.

Кажется, что степной пожар теперь у меня внутри разгорается.

11. Награда

Самое ужасное из всего этого было то, что Ялса как-то незаметно исчезла. Я только и успела заметить, как она мелькнула в стороне, торопливо пробормотав, что ей нужно возвращаться к сыну. И вот мы с повелителем уже наедине.

И воздух внезапно таким густым стал. Вздохнуть трудно. И предательская дрожь в пальцах снова появилась.

Ведь Кагар тоже ушел. Он быстро, по одному лишь требовательному взгляду своего вождя передал мне сумку и растворился в ночной темноте среди шатров.

— Мне стоило отнести тебя в свой шатер и оставить там, чтобы ты все же выспалась хоть немного, — немного резко говорит повелитель, сам приоткрывая мне вход и пропуская вперед.

А я только в этот момент понимаю, что он имел в виду, когда говорил, что приказал не беспокоить меня.

Он был там! В моем шатре! И это именно он перенес меня на кровать. Сам! Его руки я помню, его объятия вызвали тот волнующий сон… про него.

Может вот она разгадка? Я просто краем сознания узнала его и, неудивительно тогда, что он мне приснился.

Но как теперь избавится от того чувства неловкости, что ярко вспыхнуло, едва мы оказались с ним одни в его шатре? Тут воздух стал еще плотнее и горячее словно. Легкие горели уже.

Повелитель же точно не страдал этой слабостью. Он быстро прошел внутрь и уже скинул на ковер свою обгоревшую рубаху и наручи. Пояс с широким кинжалом тоже был отброшен в сторону.

Он повернулся ко мне спиной первый раз, и я невольно ахнула, разглядев в неярком свете нескольких светильников его почерневшую обожженную кожу.

Духи, и он столько терпел и даже вида не показывал никому!

Повелитель искоса глянул на меня через плечо, нахмурился и чуть изогнул одну бровь.

— Меора, у меня еще много дел, — негромко заметил он.

А я мысленно отхлестала себя по щекам и бросилась открывать сумку.

Сначала я заварила специальные травы в кипятке. Его мне принес в котелке по моей просьбе один из стражей, что несли дозор у шатра повелителя.

Дальше я осторожно присыпала заготовленным лечебным порошком все повреждения, пока настой отстаивался.

Мне неудобно было почему-то просить повелителя лечь. Так бы было удобнее работать. Но я отчего-то оробела, едва он снова взглянул на меня, повернув голову.

Такой пристальный острый взгляд, что по всему телу волна странной слабости прокатилась. И горло сдавило, что не вздохнешь.

— Острый хват? — заинтересованно спросил он, втянув носом характерный запах, что шел от порошка.

— Да, — облегченно выдохнула я, радуясь тому, что голос не пропал совсем. — Еще могильник, сушеный рудж и горянка. Это поможет остановить воспаление и обезболит немного, — смущенно призналась я.

Уже пожалела, что говорить начала. Сейчас повелитель, как рассердится. Сколько раз у меня воины со злостью отказывались приглушать боль от своих ран, когда я предлагала. Не гоже это мужчине не уметь боль терпеть. Не должно…

Но мой неожиданный пациент просто серьезно кивнул и задал новый неожиданный вопрос.

— Мы так и не обговорили твое вознаграждение, Меора. Моя вина. Я видел и мне докладывали, что многие дети уже пошли на поправку. И Ялса день и ночь духов за тебя молит и благодарит. Хорту намного лучше…

Я замерла от растерянности, а он вдруг вытянул руку и сжал мою ладонь. Духи светлые! Она просто утонула в его кулаке!

— Так что бы ты хотела в награду, Меора? Проси. В моей власти многое. Твое вознаграждение и так будет щедрым, но может ты желаешь что-то иное? Особенное?

Ох! Сердце пойманной птицей заколотилось о ребра.

Его темный внимательный взгляд насквозь пронзает. И как в том сне жаром все тело окутывает. Горячо-горячо…

— Меора? — повторил он, не услышав от меня ответ.

От его низкого сильного голоса трепетом странным отозвалось внутри. И тонко-тонко натянулось что-то. Вот-вот порвется…

И страх оглушил внезапно. Что же я делаю? Мне ведь нельзя… Повелитель же…

— Я всегда просто беру то, чем одаривают. Благодарна за любой дар. Не все ведь могут… — опустив глаза пытаюсь освободить свою руку.

— Я могу. Потому и спрашиваю, — настойчиво повторяет повелитель.

Он не отпускает мою кисть, сжимает вроде не сильно, но уверенно.

— Подумай, Меора. Я дам тебе время. Скажешь позже. А пока…

Он вдруг вынимает из уха причудливую серьгу в виде широкого кольца с необычной гравировкой. Это древние символы. Я не могу их прочитать.

А повелитель вкладывает эту серьгу мне в руку и сжимает ладонь накрывая мои пальцы своими.

— Покажешь любому орку, Меора, и он выполнит любую твою просьбу, — строго говорит он.

— Что?

— Это лишь самое малое, чем я могу тебя одарить. Просто за то, что не отказалась лечить и помогла.

— А кто-то отказывался? — изумляюсь я.

— Все лекари до тебя, — усмехается он, дергая