Опьяненная любовью - Рокиа Страница 103

огромном зале, где обустроены пять рингов для рукопашного боя, развешаны боксерские груши, стоят деревянные манекены, а одну из стен целиком занимает внушительный арсенал огнестрельного оружия. Окон здесь нет, но мощные лампы заливают пространство дневным светом, а массивные белые кондиционеры на стенах обеспечивают непрерывную циркуляцию воздуха.

Вирджиния отходит в угол, жестом призывая меня подойти и опустить нашу тяжелую ношу на пол. Едва мои руки освобождаются, как резкий глухой удар прорезает воздух, заставляя меня вздрогнуть. Оборачиваюсь: Эдоардо бесстрастно смотрит на деревянное чучело, которое он только что повалил на пол. На нем нет футболки, его точеный торс обнажен и лоснится от пота; на нем лишь черные шорты и белые кроссовки.

— Моя вина! — кричит он, затем подходит к манекену и возвращает его в исходное положение.

Рядом с ним появляется довольно мускулистый мужчина в синем спортивном костюме и с серым свистком на шее. Он кладет ладонь на плечо принца и принимается давать наставления, поправляя положение его ног и слегка наклоняя корпус вперед: — Ты должен бить точно в самое уязвимое место. Не маши кулаками наугад, ты просто впустую тратишь энергию и силы.

Эдоардо послушно кивает, сжимает руки в кулаки и впивается взглядом в неподвижного противника. Его лицо мгновенно превращается в леденящую, застывшую маску, внушающую трепет даже издалека. Он наносит три удара — с такой молниеносной быстротой, что за его движениями трудно уследить. Звук ударов выходит резким, сухим и чистым.

— Отлично! Вот так! — аплодирует мужчина с довольной улыбкой. — Теперь перейдем к мечам. — Он пару раз щелкает пальцами, и Вирджиния, считав сигнал, наклоняется к баулу, который мы притащили сюда. — Самый тяжелый! — выкрикивает тренер.

Вирджиния извлекает массивный стальной клинок, рукоять которого обтянута коричневой тканью; удерживая его обеими руками, она с видимым трудом поднимает его. Подходит к ним, смиренно опустив голову, и протягивает оружие. — Прошу, — шепчет она. Эдоардо перехватывает меч одной рукой и легко взмахивает им в воздухе вправо и влево, словно тот отлит из невесомых перьев.

Его мышцы перекатываются при каждом движении, влажные от усталости и от воды, которой он время от времени освежает лицо. Вирджиния держится в паре шагов; она сжимает в руках полотенце и, едва Эдоардо присаживается, чтобы выслушать тренера, торопливо промакивает ему лоб и грудь.

На миг Эдоардо переводит взгляд на неё. Это длится всего пару секунд, после чего Вирджиния послушно отступает назад, не смея даже поднять лица в его сторону. Она никогда не смотрит принцу в глаза. В конце концов, таковы правила дворца, и Вирджиния соблюдает их безукоризненно.

Тренер оборачивается в мою сторону и указывает на двоих гвардейцев, застывших рядом со мной. Прочистив горло, он привлекает внимание Эдоардо: — Теперь они нападут на тебя с мечами. Если им удастся хотя бы задеть тебя, ты проиграл. И наоборот: если ты сможешь коснуться их груди… победа за тобой.

Эдоардо слегка приседает, принимая боевую стойку, и фиксирует обоих противников взглядом. Сейчас он напоминает хищника, изготовившегося к прыжку; то, как меняются его черты при концентрации, пугает меня. Гвардейцы срываются с места, бросаясь на него, но он уклоняется от выпадов, смещаясь с поразительной легкостью и ловкостью.

Он лишь парирует удары, будто принципиально не желает атаковать первым, изучая и с точностью просчитывая каждое их мимолетное движение. Лязг стали разносится по залу ритмично, словно тиканье часов. Один из гвардейцев утирает лоб рукой, у другого сбилось дыхание. Они изнурены, пока Эдоардо защищается с абсолютной непринужденностью, не прикладывая к этому видимых усилий.

И именно в этот момент принц крепче перехватывает рукоять и сам обрушивается на первого гвардейца. Одним выверенным ударом он выбивает меч у него из рук, а затем касается острием его груди, вынуждая того вскинуть руки в знак капитуляции. Второй противник заходит со спины, готовый нанести удар. Эдоардо уклоняется в самую последнюю долю секунды, подсекает ногу врага и заставляет его рухнуть навзничь. На его губах играет едва заметная ухмылка, пока он угрожающе наступает на поверженного. Он прижимает лезвие к его горлу, прямо под подбородок.

Я не могу на это смотреть, к горлу подступает тошнота — разум на автопилоте проводит параллель между этим Эдоардо и тем, из моих кошмаров. У них совершенно одинаковое выражение лица — холодное, пустое, безликое.

Пячусь назад, пока не упираюсь спиной в стену.

— Превосходная работа! Ты уложился в четыре минуты, твой прогресс очевиден. Если продолжишь в том же духе, у тебя просто не останется соперников, — смеется тренер, и его глаза блестят от гордости.

«Не останется соперников?»

Худший сценарий из моих видений запускается в мыслях по новому кругу, застилая взор туманом. Воздуха начинает не хватать, я опираюсь ладонью о стену и пробираюсь к выходу. Толкаю дверь и несусь по бесконечному коридору, пока не вылетаю в сад. Легкий ветер ласкает мои щеки, лучи солнца согревают кожу, мало-помалу утихомиривая пожирающую меня панику.

Перед моими глазами раскинулись небольшие, ухоженные грядки — уцелевшие островки зелени, не затронутые засухой, что выжгла приграничные земли. Автоматическая система полива выбрасывает фонтаны брызг, создавая хрустальные веера, один из которых из-за резкого порыва ветра обрушивается прямо на меня. Отскакиваю в сторону, но моя блузка уже успевает намокнуть, став почти прозрачной.

— Только этого не хватало, — бормочу я под нос.

Оглядываюсь по сторонам и замечаю неподалеку небольшую оранжерею. Направляюсь к ней в надежде найти внутри хоть какую-то ветошь, чтобы вытереться. К моему удивлению, под этой стеклянной крышей скрывается целый питомник из самых разнообразных цветов. Блуждаю между горшками, утопая в тонких ароматах, которые они источают. Жасмин, магнолии, розы, примулы…

Прохожу дальше, завороженная сочными красками и причудливыми формами. Засмотревшись на эту красоту, я неосторожно натыкаюсь на какое-то препятствие. Вскидываю голову, и мои брови испуганно ползут вверх.

— Что… — слова мгновенно умирают на языке.

— Скучала по мне? — Золотистые кудри слегка небрежно падают ему на лоб, а белая футболка с коротким рукавом безупречно обтягивает рельефные мышцы груди.

Моргаю, судорожно делая шаг назад. — Что ты здесь делаешь? — Суровый тон призван замаскировать бешеный стук сердца, готового вырваться из груди при виде него.

— Вообще-то, это я должен у тебя спросить. Это мой ботанический сад. — Он скрещивает руки на груди. — Так что ты здесь делаешь?

Озираюсь вокруг. Его ботанический сад. Неужели он действительно сам возится с этими растениями, раз они цветут так пышно и дико?

— И с каких пор ты заделался флористом? — огрызаюсь я, занимая привычную оборону.

Он хищно, с явным удовольствием стискивает челюсть, а затем опускает взгляд на мою промокшую