Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак Страница 102

Я судорожно вдыхаю, проводя пальцами по острой линии его челюсти, запоминая каждую деталь.

— Думаю, — бормочу я, — пришло время закрепить наш брак.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы окинуть меня взглядом, голос звучит резко и в то же время мягко, как бархатный нож.

— Снимай одежду, — рычит он, — и жди меня в постели.

Я скатываюсь с его колен, сбрасываю тунику и штаны и забираюсь на тонкий матрас. Пока я устраиваюсь, Зев скрывается в уборной, и до меня доносится шум воды. Предвкушение пробегает по позвоночнику, пронзает каждый нерв. Приливы, я ждала этого месяцы.

Вот только Зев принимает самый долгий душ в истории душей. Вообще в истории человечества. Я подумываю превратить воду в лед, но вряд ли это пойдет на пользу делу.

К тому времени как вода стихает, я уже места себе не нахожу. Муж выходит из уборной с влажными волосами, капли воды блестят на его обнаженном торсе. Волна желания бьет в самую суть, когда я пожираю глазами его загорелую кожу и рельефные мышцы. Его обжигающий взгляд проходится по мне. На коже выступают мурашки под этим оценивающим взором.

Медленная, порочная улыбка расцветает на его губах.

И она обещает боль и наслаждение одновременно.



Несмотря на все угрозы причинить мне боль, Зев на удивление нежен.

Шепот «Я так безумно люблю тебя» в самое ухо. Сладкие, ласковые поцелуи, рассыпанные по лицу и шее. Влажная от пота кожа, горячие касания, пальцы, крепко сплетенные над моей головой. Глухое «Ты небесно идеальна».

Медленные, глубокие толчки и «Прости меня, малышка».

Прикосновения лбами, приглушенные стоны, тихие обещания.

Он проводит меня сквозь боль, заменяя ее удовольствием.

Я растворяюсь в его руках, превращаясь в трепещущий клубок натянутых нервов.

Мой муж добрый, нежный и милый.

Именно такой, каким он клялся не быть.

В первый раз.

Я едва успеваю перевести дух, кожу еще покалывает от наслаждения, когда он переворачивает меня на живот, и вот тогда — Приливы — тогда он действительно меня губит.

Грубые руки сжимают волосы и дергают голову назад.

Рокочущее «Ты моя, только моя, вся, блядь, моя».

Острые укусы за мочку уха, синяки, которые он оставляет на коже.

Требовательные пальцы на бедрах, притягивающие меня к нему еще сильнее.

— Произнеси мое имя. Назови мое гребаное имя, — рычит он снова и снова, пока я не забываю собственное. Кажется, отпечаток его большой ладони навсегда останется на моем горле.

— Принимай меня. Принимай все, что я тебе даю.

Он превращает меня в скулящее, всхлипывающее, изнывающее месиво.

И все же я недостаточно уничтожена.

Я молю о пощаде, но ее нет. Как он и обещал.

Я кончаю. Снова, и снова, и снова.

Он вырывает из меня очередной оглушительный крик. Я извиваюсь на кровати, пытаюсь отползти, но он тащит меня обратно, раскрывая перед собой, как пиршество, пока я не теряю всякое чувство реальности.

Со слезами на щеках и его именем на губах я разбиваюсь вдребезги, кажется, уже в шестой раз. Я лежу неподвижно на влажном матрасе, все еще содрогаясь от отголосков удовольствия, пока он целует мое тело, поднимаясь снизу вверх, а затем заключает в свои сильные объятия.

Довольное мурлыканье срывается с моих распухших губ, и я прижимаюсь к нему теснее.

— Я люблю тебя, — бормочу ему в грудь, едва соображая. — Ты погубил меня окончательно.

Глубокий мужской смешок вибрирует под моей щекой, его пальцы выводят длинные, уверенные линии на моем боку.

Я замираю.

Ужасающая, леденящая кровь мысль пронзает сознание. А что, если это было его прощание?

— Зев, — шепчу я, и остатки сна смывает паническим ужасом. — Ты ведь… ты ведь останешься?

Его молчание едва не убивает меня.

— Скажи что-нибудь.

Он молчит.

Вместо этого он встает с кровати и роется в своей сумке.

— Зев? — голос трескается, как тонкий лед.

Слава Приливам, он возвращается в постель и снова притягивает меня к себе.

Облегченный вздох вырывается из груди, и я прижимаюсь к нему.

— Да, — шепчет он, ловит мою руку и надевает кольцо обратно на палец. Бриллиант в форме капли подмигивает в свете фонаря. Кольцо сидит идеально, будто я и не снимала его. Зев целует мою ладонь и прижимает ее к своей заросшей щетиной щеке. — Да, малышка, я останусь.

Эпилог



ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ

Бодрящий утренний воздух целует лицо, пропуская ледяные пальцы сквозь распущенные волосы. Под моими сандалиями прохладный, приятный каменный балкон. Даже зима в Арбинже не идет ни в какое сравнение с той беспощадной стужей Тундрейна, который я когда-то называла своим домом.

Столица расстилается внизу. Кирпичные здания, крыши под черепицей, аккуратные, упорядоченные улицы — город, который принял меня как свою Исцеляющую Королеву вместе с новоиспеченным королем, а до того — Командором.

Позади слышны знакомые, твердые шаги. Я улыбаюсь, когда мускулистая рука обвивает талию, а губы мужа находят мой трепещущий пульс.

— Готова? — шепчет Зев, притягивая меня спиной к своей груди.

— Да, — лгу я. Он не скрывает легкой дрожи, пробежавшей по его телу.

— Все будет хорошо. Последнее письмо было воодушевляющим, помнишь? — Его пальцы медленно, уверенно очерчивают круги на моей талии, удерживая на месте.

Я хмурюсь.

— Сорка написал, что они готовы к обсуждению. Это не похоже на встречу с распростертыми объятиями.

Зев посмеивается, прижимаясь губами к моей коже.

— Он не мог написать прямо: «Пожалуйста, приезжай и правь нами». За три месяца ты добилась большего прогресса, чем большинство правителей за годы. Новые торговые пути, обмен магами, регулярная переписка и делегации. Они примут тебя. Им просто нужно увидеть тебя вживую.

Сомнение все еще покалывает где-то под ребрами. Арбинж на удивление тепло отнесся к переменам. Тундрейн во всех смыслах был холоднее. Мы не рисковали наведываться туда, пока напряжение оставалось высоким. Сорка правил королевством с тех пор, как… я убила своего отца. Я не видела родину с того дня, как уехала с Зевом много месяцев назад.

Сегодня это изменится.

С балкона я замечаю кареты, готовые перевезти нас через границу. Я сплетаю свои пальцы с пальцами Зева, черпая спокойствие в его силе, и мы вместе направляемся через дворцовые залы.

Во дворе мы прощаемся с Таирной, обмениваясь крепкими объятиями и обещаниями писать, как только прибудем. Зев направляет нас к королевской карете, но я тяну его влево