Сделка с розой - Саша Пейтон Смит Страница 10

У меня был план на сегодня. Я прокрутила его в голове миллион раз. Я не была готова к такому повороту, но все равно знаю, что должна сделать.

Я делаю шаг вперед.

— Айви! — окликает меня мать. — Дорогая, пожалуйста, подумай!

Но я уже подумала. Став одной из претенденток, я буду обязана присутствовать на всех мероприятиях сезона. Я смогу вернуть нашу семью в общество, мама воссоединится с подругами, отец снова встретится с деловыми партнерами, мы спасем дом, и, быть может, Лидия перестанет быть такой печальной.

Я вспоминаю себя шестилетнюю, оставляющую свое ожерелье у основания узловатого железного дерева. Помню, как прижималась лицом к стеклу, и тень, которую, как мне казалось, я видела идущей через лес. Я грезила об этой фигуре годами. В моих мыслях он был принцем, пришедшим спасти меня от монотонности моей жизни. Тот голос в глубине моей головы сейчас звучит тише всего, нашептывая желание, которое я загадала в ту ночь — детское желание: «Может быть, если ты достаточно особенная, кто-то из Них полюбит тебя».

— Все будет хорошо, — шепчу я матери. Возможно, я лгу. Возможно, нет. Но это первая возможность, которая у меня появилась, чтобы собрать хотя бы крошечные осколки наших жизней воедино, и я не собираюсь ее упустить.

В зале воцаряется тишина, когда я выхожу из толпы и подхожу к столу.

Королева вглядывается в меня со своего трона.

— Ты желаешь, чтобы твою кандидатуру рассмотрели?

Я вижу себя словно в подзорную трубу, вглядываясь сквозь время, пораженная знанием, что мое будущее «я» оглянется на этот момент и увидит, как моя жизнь разделилась на «до» и «после».

Я расправляю плечи.

— Я представляю себя в качестве претендентки на руку принца.

— Очень хорошо. — Она делает жест лакею, который берет серебряный кинжал в руку, обтянутую белой перчаткой, и протягивает его мне.

Рукоять холодит пальцы.

— Ты подпишешь контракт сейчас, — она делает паузу, оценивающе глядя на меня.

Я смотрю на пустую чернильницу и — о.

Может, было бы лучше притвориться, что я в ужасе, выглядеть слабой и женственной перед принцем. Но я просто хочу покончить с этим.

Я придвигаю хрустальную чернильницу к себе.

Затем я поднимаю кинжал и провожу острием по центру ладони. Я зажмуриваюсь и вздрагиваю, когда лезвие прорезает кожу.

Стук сердца отдается в ушах. Мои нервы так натянуты, что поначалу я ничего не чувствую.

Капли крови набухают, но я прорезала недостаточно глубоко. Я режу снова, медленнее, на этот раз с большим нажимом.

Погружение ножа в плоть вызывает тошноту, но я не смотрю вниз. Я останавливаюсь, только когда чувствую теплый поток жидкости. Я подставляю чернильницу к основанию запястья и позволяю крови стекать в нее.

Когда ее становится достаточно, чтобы обмакнуть перо, я отставляю ее в сторону. Мне следовало бы поднять руку, чтобы замедлить кровотечение, но я не хочу испачкать платье, поэтому вместо этого кладу кровоточащую ладонь на блестящую поверхность стола из красного дерева.

Затем я окунаю перо в собственную кровь и опускаю его на пергамент. В комнате царит тишина. Я слышу только скрип пера и собственное прерывистое дыхание. Алым цветом я вывожу:

Айви Элизабет Бентон

Я поднимаю взгляд на королеву.

Она улыбается, и в этом изгибе ее губ есть что-то ужасное.

— Желаю тебе удачи, леди Айви.

Глава пятая

Кровь с моей руки просачивается к краям свитка и стекает по тонким ножкам стола.

Я поворачиваюсь, чтобы вернуться к матери, но Брам соскакивает со ступеней помоста и направляется вслед за мной.

Он залезает в нагрудный карман и вынимает темно-синий шелковый платок. Ловко обхватив мое запястье своими прохладными пальцами, он притягивает меня ближе. Я издаю тихий вздох удивления.

Он туго обматывает ткань вокруг раны и заканчивает узлом. Затем прижимает средний и указательный пальцы к ткани прямо посредине моей ладони, где пульсирует сильнее всего. Внезапно разливается жар, и боль исчезает.

Я тихо ахаю, одновременно в замешательстве и чувствуя облегчение.

Он смотрит на меня и слегка улыбается, демонстрируя свою единственную ямочку. — С нетерпением жду возможности познакомиться поближе, леди Айви.

Шокированная толпа расступается, и я возвращаюсь к матери. Она не ругает меня, как я ожидала. Вместо этого она протягивает руку и сжимает мою неповрежденную ладонь.

Тихий шепот наполняет зал, словно рой насекомых, пока проходят следующие несколько мгновений.

Я удивлена, когда Олив Лисонби делает шаг вперед. Она всегда была робкой девчонкой. Никогда еще я не видела в ней такой решимости.

Кончики ее ушей краснеют, как и ее волосы, когда она представляется королеве. Она делает реверанс, а затем поворачивается к Браму. — Я хотела бы стать вашей невестой, — ее голос дрожит лишь слегка.

Брам улыбается и указывает на контракт. — Приступайте.

Один из лакеев ставит перед ней новую чернильницу. Ей требуется четыре попытки, чтобы сделать надрез достаточно глубоким для крови. Она вздрагивает каждый раз, когда нож проходит по ладони, но я уважаю ее за то, что она не сдается.

Закончив, она возвращается к матери, но я замечаю, как она бросает взгляд на платок Брама, повязанный у меня на руке, и в ее глазах читается зависть.

После Олив подписывается Эмми Ито. Ее черные волосы сияют, как оникс, когда на них падает свет из витражного окна.

После Эмми идут три девушки, которых я не знаю. Лишь одна плачет, когда лезвие пронзает кожу.

Следующая — Грир, моя старая подруга, которую мать буквально толкает к залитому кровью столу. Она волочит ноги по толстому ковру, лицо ее уже в дорожках от слез. Мать сама делает разрез на ее руке, и я стою достаточно близко, чтобы услышать, как она шипит: — Он выберет тебя, если ты перестанешь хныкать.

Выстроилась очередь. Еще десять девушек одна за другой. Одна подписывает свое имя, затем спотыкается и притворяется, что падает в обморок у ног Брама. Она ждет, что он потянется к ней, но лакей опережает его: он ставит ее на ноги и отправляет прочь.

Следом идут леди Сара Миддлбрук и ее кузина Дейдра Ратленд. Они звонко хихикают, пока режут ладони и ставят подписи.

Королева Мор объявляет, что осталось всего пять минут, когда вперед выходит леди Мэрион Торн. Она держит голову высоко, ее шаги неторопливы. Она двигается так, словно уже знает, что победила. Вероятно, так оно и есть.

Мэрион всегда была самой красивой из девушек нашего возраста, а еще и самой богатой. Ее мать, единственная дочь