Аутопсия сказки - Николь Скарано Страница 10

Это был единственный аспект жизни в маленьком городке, к которому она не была уверена, что ее нью-йоркская кровь когда-нибудь приспособится. Каждый знал свое дело, и как интроверт, предпочитавший книгу и свою собаку, Бель ненавидела то, как один простой взгляд, одно невинное вытирание салфеткой обладали силой превратить ее жизнь в историю, которую она даже не осознавала, что живет.

‒ Спасибо, Эмили. Хорошего дня.

Она обменяла деньги на завтрак и сбежала к своей машине. Отрицание инсинуации лишь каким-то образом доказывало бы ее вину, поэтому она проигнорировала комментарий. Эмили была безобидной женщиной, которая заботилась обо всех, и, возможно, если бы Бель прожила больше времени с мамой, она бы с удовольствием поговорила о мужчинах. Но ее матери уже не было, а ее сестры были старше и жили своей собственной жизнью, когда она достигла подросткового возраста, поэтому Бель чувствовала только неловкость от романтических намеков Эмили.

‒ Боже мой, я мог бы тебя обнять, ‒ сказал Гарретт, когда она прибыла на станцию шесть минут спустя с кофе и выпечкой на буксире, и Бель напряглась от его фразы. ‒ Я устал, ‒ быстро добавил ее напарник, видимо, поняв контекст своих слов. ‒ Это спасение.

Гаррет сделал глоток американо, посмотрел на часы и, видя, что до отъезда в морг осталось несколько минут, откинул пергаментную бумагу.

‒ Эмили приготовила круассаны с шоколадом?

‒ Я забрала последние два.

Бель села напротив него, позволяя слоеной сладости растаять на языке.

‒ Спасибо за это.

Он улыбнулся ей, выражение искреннее, несмотря на усталость в глазах.

‒ Я не мог спать… ‒ он замолчал, словно смущенный.

‒ Я тоже, ‒ ответила Бель, и его взгляд на долю секунды опустился на шрам на ее шее.

‒ Я все время вижу его подвешенным.

Гарретт сделал вид, что не просто смотрел на ее шрамы, а Бель ради него сделала вид, что она этого не заметила.

‒ Я не очень хорошо его знал, но я вырос в этом городе, с этими людьми. Я не могу понять, как кто-то мог так осквернить его тело, ‒ он сделал паузу, выпив половину своего американо. ‒ И потом каждый раз, когда я пытался заснуть, я продолжал чувствовать запах отбеливателя. Оно застряло у меня в ноздрях и заставило меня задуматься. Отбеливатель может очистить ДНК, но нет ничего надежного. Как вырвать чье-то сердце, обескровить его, а затем присверлить к нему мебель, не создав при этом беспорядка? Я не понимаю, как можно настолько эффективно очистить место происшествия, чтобы не осталось даже следов.

‒ Меня это тоже беспокоило.

Бель допила остатки латте и выбросила упаковку в мусор.

‒ Это похоже на то, как если бы это место очистила бригада биологической опасности.

‒ Моя машина? ‒ прервал ее Гаррет, направляясь к выходу со станции.

‒ Конечно.

Бель последовала за ним до места парковки.

‒ Есть вероятность, что его убили в другом месте, но мне не нравится эта теория. Люмен был интровертом и любил рутину. Его магазин был закрыт каждые выходные с вечера субботы до утра понедельника. Я готова рассмотреть любое объяснение, но мое чутье спрашивает меня, зачем утаскивать человека с идеального места убийства только для того, чтобы вернуть его?

‒ Согласен.

Гарретт вошел в поток машин.

— Временные рамки. Отключенные камеры видеонаблюдения. Открытое пространство и тщательная уборка. Его магазин имеет подходящее место, но что-то не так.

‒ Все из этого не так.

Гарретт кивнул, соглашаясь.

‒ Надеюсь, Лина найдет что-нибудь полезное.

Им потребовалось менее десяти минут, чтобы добраться до морга, и к тому времени, как они надели защитное снаряжение, Лина Тум была готова начать работу.

‒ Вы останетесь на вскрытие или вы здесь только для того, чтобы собрать улики? ‒ спросила она, но, когда лицо Гаррета побледнело, она переключила свое внимание на Бель.

‒ Я могу остаться, ‒ ответила Бель, ‒ если не возникнет чего-то еще. Меня беспокоит отсутствие улик на месте происшествия.

‒ Меня беспокоит все, что произошло вчера, ‒ хмыкнула Лина, прежде чем надеть маску и очки.

Следующие полчаса Тум провела, фотографируя и просвечивая тело Бретта, а также помогая детективам собирать и упаковывать все оставшиеся предметы мебели, присверленные к трупу Бретта. Без окружающих его резных фигурок зияющая рана казалась еще более ужасной, и когда Лина вытащила лепестки из его грудной клетки, она выругалась.

‒ Это сердце.

Она протянула его вперед, чтобы Гаррет и Бель могли его изучить.

‒ Они создали прекрасное сердце из роз, чтобы заменить его орган.

‒ Вы не нашли его настоящее сердце внутри основания мебели, не так ли? ‒ спросила Бель, и ее осенило осознание того, что им все еще не хватает органа.

‒ Нет, ‒ ответила Лина, аккуратно упаковывая лепестки. ‒ Мы его не обнаружили.

‒ Думаешь, убийца забрал его? ‒ спросил Гаррет, и, хотя Бель не видела его губ под маской, она знала, что они гримасничают.

‒ Возможно… ‒ начала Бель, но ход ее мыслей прервал пронзительный звонок.

‒ Сейчас вернусь.

Гарретт вышел из смотровой комнаты с звонящим телефоном, а Бель вернулась к вскрытию.

‒ Зачем забирать сердце? — спросила Лина у Бель, ее голос был пронизан ужасом. ‒ Зачем оставлять розы на этом месте? Люмен никогда не казался мне любителем цветов, так что же они означают?

‒ Я не знаю.

Узел в животе Бель вернулся с удвоенной силой.

— Я…

‒ Бель? ‒ высунулась из двери голова Гаррета. ‒ Охранная компания получила ордер на хранящиеся у них записи из «Товары Люмена». Они только что прислали их нам на экспертизу.

Глава 6

‒ Люмен сам отключил камеры?

Гарретт просмотрел последние несколько минут записи с камер наблюдения, но изображения не изменились. В субботу в одиннадцать часов Бретт Люмен спустился в свою мастерскую и выключил систему безопасности. Это была последняя запись, сохраненная до того, как Вайолет нашла его тело в понедельник.

‒ В субботу утром ему не звонили, ‒ продолжил Гарретт. ‒ Поэтому не похоже, что он под угрозами отключил их. На внешних камерах тоже никто не появляется.

‒ Он не проявляет признаков принуждения, ‒ согласилась Бель. ‒ Это не значит, что его не принуждали, но судя по его движениям, он кажется непринужденным.

‒ По оценкам Лины, время смерти наступило где-то в воскресенье, и это подтверждает, что он был еще жив в субботу утром.