Брошенная снежная королева дракона - Юлий Люцифер Страница 10

Ее взгляд стал жестче.

— Простите?

— Это не его подарок.

— Вы уверены?

Я подняла нож чуть выше. В основании рукояти, почти незаметно, на внутренней стороне серебра, был выгравирован символ. Не просто лилия. Переплетение снежной ветви и тонкой луны.

Слишком личное.

Не парадный герб.

Что-то семейное. Женское. Старое.

— Такие вещи мужчины не дарят любовницам, — сказала я спокойно. — Они слишком плохо понимают, что значат подобные знаки.

Теперь она уже не улыбалась.

Интересно.

Значит, нож попал к ней не от дракона.

Или не напрямую.

А значит, у нее есть кто-то еще.

Кто-то внутри этого дворца.

Кто-то, имеющий доступ к вещам королевы.

Я положила нож обратно.

— Мелкая небрежность, — добавила я. — В следующий раз проверяйте лучше.

Эйлера подошла совсем близко.

На расстояние, где еще можно говорить вежливо, но уже нельзя делать вид, что это обычная беседа.

— Вы правда не помните, да? — тихо спросила она.

Мир словно слегка качнулся.

Так.

Вот теперь интересно стало по-настоящему.

Но лицо я удержала спокойным.

— Должна помнить что-то конкретное?

Она смотрела в упор.

Долго.

Слишком пристально для женщины, которая якобы только защищает свое место при мужчине.

— Ничего, — ответила она наконец.

— Тогда не задавайте странных вопросов.

— Странные вопросы сейчас задаете не я.

Я улыбнулась.

Очень слабо.

И, кажется, именно это разозлило ее сильнее всего.

Потому что она привыкла быть той, кто мягко улыбается в ответ на чужую слабость.

А слабости сегодня не получила.

— Послушайте меня внимательно, леди Эйлера, — сказала я. — Я не стану устраивать сцен. Не стану рвать вам волосы в коридоре и унижать себя криками о любви. Но и ошибаться на мой счет не советую. Если вы здесь ради власти, я это пойму. Если ради игры — тоже. Если ради него… — я выдержала паузу, — тем более.

— Вы говорите так, будто он все еще ваш.

— Нет, — ответила я честно. — Я говорю так, будто вы еще не поняли, что в этой истории дело давно не только в нем.

На секунду ее лицо стало непроницаемым.

Потом она отступила на шаг и легко провела пальцами по краю кресла.

— Вы правы, — сказала она неожиданно. — Не только в нем.

Вот и признание.

Маленькое.

Но достаточное.

— Тогда давайте обойдемся без притворства, — сказала я. — Мне лень терпеть его в собственном доме.

— Собственном? — мягко уточнила она.

— Да. Собственном.

— Даже если он больше не приходит в ваши комнаты?

Удар был точным.

Очень точным.

Настолько, что внутри на миг вспыхнула ярость — не сценическая, настоящая. Та самая, от которой у людей дрожат руки, а у меня вдруг отозвалась магия.

Окно за моей спиной хрустнуло.

По стеклу побежал иней.

Быстро.

Густо.

Красиво.

Как узор смерти.

Эйлера замолчала.

Синее пламя в камине дернулось и вдруг стало белее.

Я сама не сразу поняла, что сделала. Воздух в комнате стал холоднее, резче. По полу тонкой змейкой пополз мороз.

Эйлера впервые за весь разговор по-настоящему насторожилась.

Не испугалась.

Но насторожилась.

Хорошо.

Я шагнула к ней.

— Запомните, — сказала я очень тихо. — Мужчина может не приходить к жене. Может отвернуться, ошибиться, предать, даже разлюбить. Но это не делает любовницу хозяйкой дома. Это делает мужчину слабым. А женщину рядом с ним — слишком самоуверенной.

Она сглотнула.

Совсем чуть-чуть.

Но я заметила.

— Вы мне угрожаете?

— Нет. Пока нет.

Тишина между нами натянулась до предела.

Потом в коридоре послышались шаги.

Тяжелые. Мужские. Быстрые.

Эйлера первой повернула голову к двери.

Я — почти одновременно.

И прежде чем кто-то вошел, я поняла: она не ожидала этого визита. А значит, и я — тоже.

В проеме появился дракон.

Он остановился так резко, будто налетел на невидимую стену. Взгляд метнулся от Эйлеры ко мне, к покрытому инеем окну, к белому пламени в камине, к тонкой полосе мороза, бегущей по полу.

Лицо его стало каменным.

— Что здесь происходит?

Ни одна из нас не ответила сразу.

Эйлера опомнилась первой.

— Ничего, что стоило бы вашего вмешательства, — сказала она мягко.

Я усмехнулась.

— Леди Эйлера скромничает. Мы как раз обсуждали границы.

В его глазах что-то вспыхнуло.

Раздражение? Опасение? Оба сразу.

Он вошел в комнату, и воздух изменился. Как меняется погода перед грозой — не внешне, а внутренне, давлением на кожу.

— Оставь нас, Эйлера.

Она медленно повернулась к нему.

— Вы уверены?

— Да.

И вот тут я увидела то, что, возможно, не заметил бы никто другой.

Ей не понравилось, что он сказал это при мне.

Не сам приказ.

А интонация.

Слишком жесткая.

Слишком безоговорочная.

Значит, даже в своей близости к нему она не была всесильной.

Полезная деталь.

Эйлера поклонилась. Мне — ровно настолько, чтобы не выглядеть униженной. Ему — чуть ниже.

И вышла из комнаты молча.

Когда дверь закрылась, я не двинулась с места.

Он посмотрел на меня.

Потом на окно.

Потом снова на меня.

— Ты с ума сошла? — спросил он тихо.

— Уже второй человек за день подозревает во мне перемены. Это начинает утомлять.

— Я запретил тебе ходить сюда одной.

— Нет. Ты запретил мне северную башню. Формулируй точнее.

Кажется, еще немного — и я начну получать удовольствие от того, как его бесит моя точность.

Он подошел ближе.

Слишком близко.

Я почувствовала знакомый запах дыма и металла еще до того, как он остановился.

— Ты выпустила магию в ее комнатах.

— В моем западном крыле.

— В ее покоях.

— Уже нет.

Это было сказано почти машинально.

Но попало куда надо.

Он прищурился.

— Что ты задумала?

— Почему все считают, что женщина обязательно что-то «задумала», если перестает молчать?

— Потому что ты не просто перестала