Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос

Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет

Глава 1. Жена, которую не ждали живой

Сначала был холод.

Не зимний, не уличный, не тот, от которого спасают плед, горячий чай и закрытая форточка. Этот холод лежал внутри тела, будто кто-то вычерпал из груди все живое и оставил там гладкую пустую чашу.Марина открыла глаза и не сразу поняла, почему потолок над ней чужой.Высокий, темный, с резными балками, между которыми тянулись серебряные узоры. На одной балке застыл дракон — длинный, черный, с раскрытой пастью и крыльями, похожими на обломанные лезвия. Он был вырезан так искусно, что в тусклом свете свечей казался живым.Марина моргнула.Свечи?Она попыталась приподняться, но тело не послушалось. По рукам разлилась слабость, горло саднило, во рту стоял горький вкус трав и железа.Где я?Последнее, что она помнила, — мокрый асфальт у подъезда, резкий свет фар, звонок телефона в сумке и голос бывшего мужа в голове. Даже не голос — обрывок когда-то сказанной фразы:«Ты сама все разрушила, Марина. Нельзя быть такой гордой».Она тогда усмехнулась. Уже без боли. После развода многое перестает болеть, если пережечь это в себе до золы.А потом был удар.И темнота.Теперь — этот потолок, свечи, тяжелый запах воска, холодные простыни и чужое тело, в котором сердце билось слишком быстро, слишком испуганно.Марина медленно повернула голову.Комната была огромная, мрачная, с высоким каменным окном, за которым стучал дождь. Не обычный дождь — густой, с ледяной крупой. Капли били по стеклу так сердито, будто кто-то снаружи бросал в замок мелкие камни.Замок.Мысль появилась сама, невозможная и до странности ясная.Это замок.У кровати стояла девушка в сером платье и белом переднике. Совсем молодая, лет девятнадцати. Рыжеватые волосы выбились из-под чепца, глаза красные, будто она долго плакала.Увидев, что Марина открыла глаза, девушка вскрикнула и прижала ладони ко рту.— Госпожа…Марина хотела спросить, кто она такая и что происходит, но из горла вышел только хрип.Служанка бросилась к столу, схватила серебряный кубок, расплескав воду на поднос.— Только не вставайте, миледи. Ради всех святых, не вставайте. Лекарь велел вам лежать.Миледи.Марина закрыла глаза.Нет. Так не бывает.Она снова открыла их и посмотрела на свои руки.Тонкие пальцы. Бледная кожа. Чужие перстни. На безымянном пальце правой руки — темное кольцо с черным камнем, внутри которого словно дремала искра. Запястье было перевязано. Повязка белая, но по краю проступала рыжеватая полоса.Марина медленно подняла вторую руку к лицу.Кожа гладкая. Ни одной привычной морщинки у губ, ни следа усталости последних лет. Волосы, упавшие на плечо, были не ее темно-русыми, а почти черными, густыми, тяжелыми, с холодным каштановым отливом.— Зеркало, — прошептала она.Служанка замерла.— Миледи, вам нельзя волноваться.— Зеркало.Голос оказался незнакомым: тише, мягче, моложе. Но приказ в нем прозвучал так, что девушка побледнела и подчинилась.Она подошла к туалетному столику, взяла круглое зеркало в серебряной оправе и осторожно подала.Марина подняла его дрожащими пальцами.Из темной глубины стекла на нее посмотрела не она.Молодая женщина лет двадцати четырех. Очень красивая, но измученная до прозрачности. Узкое лицо, большие серые глаза, почти черные волосы, сухие губы. На шее — тонкая цепочка с гербом в виде крылатого зверя. На левой щеке — едва заметный след слезы, высохший и светлый.Марина смотрела на отражение, пока лицо в зеркале не дрогнуло.— Как меня зовут?Служанка тихо ахнула.— Миледи…— Имя.Девушка сглотнула.— Леди Ливия. Ливия Арден… Дрейкхолд.Арден. Дрейкхолд.Слова ударили в память, но не ее.Внутри головы, где должны были быть только собственные мысли, вспыхнуло чужое: зал с черными колоннами, мужское лицо, холодные глаза, темный камень брачной клятвы, чужой смех за закрытой дверью, женский голос, сладкий, как яд:«Ливия, дорогая, не смотрите так. Вы же знали, что он никогда не был вашим по-настоящему».Марина задохнулась.Зеркало выпало из пальцев. Служанка успела поймать его у самого пола.— Госпожа!Воспоминания хлынули не потоком, а осколками.Годовщина брака.Свадебное платье, которое Ливия не решилась надеть второй раз и только коснулась рукавом.Коридор в западном крыле.Приоткрытая дверь.Эйран Дрейкхолд — муж. Высокий, темноволосый, с лицом человека, привыкшего повелевать и не объясняться. Его рука на талии другой женщины. Белокурые волосы Селесты на его плече. Алое платье, расшитое золотом. Их близость — не случайная, не навязанная силой, не ошибка, которую можно не понять.А потом голос Эйрана. Ровный, ледяной:«Ты знала, что этот брак был долгом. Не унижай себя слезами».У Марины перехватило дыхание.Она знала это чувство.Только в ее прежней жизни не было замков, драконов и родовых клятв. Был обычный вечер, чужой запах на рубашке мужа, его раздраженное лицо и фраза:«Не устраивай сцену. Мы давно живем как соседи».Тогда Марина плакала. Много. Постыдно. Так, что потом болели ребра.А потом собирала себя по частям, разводилась, делила вещи, выслушивала советы «быть мудрее», «не рубить с плеча», «у мужчин бывает». Училась спать одна. Училась не ждать сообщения. Училась не вздрагивать от чужой парфюмерии в лифте.И вот теперь чужая жизнь, чужой муж, чужая измена.Только боль оказалась до неприятного знакомой.— Что случилось с Ливией? — спросила Марина.Служанка посмотрела на нее испуганно.— Миледи, вы…— Что случилось? — повторила Марина, уже жестче.Девушка стиснула край передника.— Вас нашли ночью у малого алтаря. Вы лежали на полу. Повязка… — она запнулась и опустила взгляд на запястье. — Госпожа, простите. Я не должна говорить.Марина медленно посмотрела на перевязанную руку.Значит, прежняя Ливия не выдержала.Или ей помогли не выдержать.Мысль была холодной, трезвой, почти чужой. Но именно она удержала Марину от паники.— Как тебя зовут?— Мира, миледи.— Мира, послушай меня внимательно. Я не помню всего. Не спорь, не охай и не беги за лекарем, пока я не разрешу. Ты расскажешь мне, что произошло после того, как меня нашли.Служанка смотрела на нее так, будто перед ней из гроба поднялась не госпожа, а кто-то другой.Впрочем, так и было.— Госпожу принесли сюда, — прошептала Мира. — Лорд Эйран велел позвать лекаря. Леди Ровена сказала, что надо скрыть это от замка, но слуги уже видели кровь. Госпожа не приходила в себя почти сутки.— Почти сутки?— Да, миледи.Марина опустила глаза.Сутки между смертью и пробуждением. Или между мирами. Или между двумя чужими ошибками, в одну из которых ее зачем-то втолкнули.— А мой муж?Слово «мой» далось с отвращением. Не к себе — к самой ситуации.Мира смутилась.— Лорд был у вас ночью. Недолго. Потом ушел на совет с леди Ровеной.— А Селеста?Служанка дернулась.Ответ был понятен еще до слов.— Леди Вирн… осталась в замке. Ее покои в южном крыле.Марина тихо рассмеялась.Смех вышел сухим, неприятным.— Удобно.— Миледи…— Любовницу оставили в замке после того, как жена едва не умерла?Мира побледнела так сильно, что веснушки