Новогодняя ночь для ледяного генерала - Кайра Бардо

Кайра Бардо

Новогодняя ночь для ледяного генерала

Глава 1

Я не танцевал.

Вокруг меня кружились пары — люди в ярких нарядах, раскрасневшиеся от вина и музыки, смеющиеся слишком громко. Король Эдмунд устроил бал в честь нашей победы над северными племенами, и весь двор собрался в Большом зале, украшенном знамёнами и трофеями. Запах пота, духов и жареного мяса смешивался в удушающий коктейль.

Я стоял у колонны, наблюдая за этим представлением с привычным отвращением.

Два столетия службы людским королям научили меня одному — люди управляются инстинктами. Голод, страх, похоть. Они танцуют, потому что не могут совладать с избытком энергии. Пьют, потому что трезвость слишком болезненна. Ищут друг друга в тёмных углах, потому что их тела требуют немедленного удовлетворения.

Животные в шёлке и бархате.

— Генерал Амарилл! — голос короля прорезал шум. Он махал мне со своего возвышения, щёки лоснились от жира. — Присоединяйтесь! Это ваша победа, в конце концов!

Я склонил голову в безупречном поклоне, но не двинулся с места. Протокол требовал моего присутствия, но не участия. Король знал это, как знал и то, что я считаю подобные празднества пустой тратой времени.

— Холодный, как всегда, — пробормотал кто-то рядом — молодой виконт, имени которого я не удосужился запомнить. — Интересно, течёт ли у него вообще кровь в жилах?

Я не ответил. Мнение людей меня не касалось.

Музыка сменилась на более медленную мелодию. Несколько пар скользнули в объятия друг друга — предсказуемо. Танец ухаживания, прелюдия к спариванию. Я видел это сотни раз, и каждый раз испытывал одно и то же — презрение, смешанное с недоумением. Как можно позволить телу управлять разумом? Как можно унижать себя до уровня зверей?

Эльфы Лунной долины, где я родился, давно отказались от подобных слабостей. Мы жили столетиями, посвящая себя искусству, магии, совершенствованию духа. Физические удовольствия считались отвлечением, недостойным высших существ.

Я покинул свой народ, выбрав путь воина, но принёс их ценности с собой.

— Генерал.

Голос был низким, бархатистым. Я обернулся и увидел её. Лейрис Лавальер — придворная волшебница. Она стояла слишком близко, её платье облегало фигуру, декольте открывало больше, чем следовало. Тёмные волосы рассыпались по плечам, губы были влажными от вина.

Красивая, если судить по человеческим меркам. И прекрасно об этом знающая.

— Леди Лавальер, — я не отступил, но и не приблизился. Нейтральность — лучшая защита от нежелательного внимания.

Она улыбнулась, глаза блестели.

— Вы не танцуете, не пьёте, не веселитесь. Какой смысл в победе, если вы не можете насладиться её плодами?

— Я наслаждаюсь знанием исполненного долга.

— Долг, — она произнесла слово так, будто оно было чем-то неприличным. Шагнула ближе, запах её духов окутал меня. — Скучное слово для скучного эльфа.

Оскорбление было мягким, почти игривым. Она ждала реакции. Я не дал ей этого удовольствия.

— Если вы меня извините...

Её рука легла мне на грудь, останавливая. Прикосновение было откровенным, намеренным. Вокруг нас стихли все разговоры, придворные почувствовали скандал, как хищники чуют кровь.

— Неужели вы настолько холодны, генерал? — её голос понизился до шёпота, но достаточно громкого, чтобы слышали ближайшие. — Или просто боитесь того, что можете почувствовать?

Я посмотрел на её руку на моей груди, потом на её лицо. Её улыбка стала шире, она считала, что добилась реакции.

Ошибалась.

— Леди Лавальер, — я отстранил её руку, держа за запястье. — Вы путаете холодность с отсутствием интереса, а страх — с презрением.

Улыбка дрогнула.

— Вы, люди, управляетесь инстинктами, — продолжил я, достаточно громко, чтобы все слышали. Пусть лучше один раз объясню, чем буду терпеть подобные попытки постоянно. — Вы словно животное, действующее по зову плоти.

Зал замер. Музыка продолжала играть, но никто не двигался.

Лейрис побледнела, затем покраснела. Её глаза стали почти черными от гнева.

— Я не унижу себя, — закончил я, отпуская её запястье, — до вашего уровня. Страсть — это слабость, которой я не подвержен. Предлагаю вам найти более... восприимчивого партнёра для ваших игр.

Тишина стала абсолютной. Даже музыканты замолчали.

Король откашлялся на своем возвышении, явно желая разрядить обстановку. Но Лейрис не отводила взгляд. Её руки сжались в кулаки, и я увидел, как между пальцами замерцала магия.

— Слабость, — повторила она тихо. — Вы считаете страсть слабостью?

— Очевидной.

Она рассмеялась — резко, без капли веселья.

— Тогда живите без неё, генерал. Раз ваше сердце так холодно, станьте льдом воистину.

Магия вспыхнула, прежде чем кто-то успел среагировать. Золотистый свет окутал меня, проник под кожу, распространился по венам жидким огнём. Я попытался отступить, но ноги не слушались.

Холод. Внезапный, пронзительный. Он начался в груди, там, где она касалась меня, и распространился волной. Кончики пальцев онемели. Дыхание вырвалось изо рта холодным облаком.

— У тебя есть год, — прошептала Лейрис, но её голос разносился по залу, усиленный магией. — Год, чтобы познать то, что ты презираешь. Воспылать настоящей страстью — жгучей, животной, той самой, что ты называешь слабостью. Если не найдёшь в себе этот огонь... — Её улыбка была жестокой. — Превратишься в лёд окончательно. Будешь стоять статуей, холодной и безмолвной, как и подобает тому, кто отвергает саму суть жизни.

Она отступила, магия угасла. Я упал на колени, хватая ртом воздух. Холод отступил, но не полностью. Он остался внутри, легким ледяным покалыванием в груди.

Охрана бросилась ко мне. Король кричал что-то о заключении волшебницы. Но Лейрис уже исчезала в толпе.

Я поднялся с колен под взглядами десятков испуганных лиц, отряхнул одежду, стараясь сохранить остатки достоинства.

Год.

У меня был год, чтобы... что? Влюбиться? Возжелать кого-то?

Я усмехнулся. Абсурд. Всю жизнь я жил без подобных слабостей. Год ничего не изменит.

Проклятие, если это действительно оно, а не просто злая выходка, рассеется само. Магия людей слаба, непостоянна. Я просто переживу этот год, как пережил многое другое.

Я не знал тогда, насколько ошибался.

Глава 2

Через три дня стало ясно, что это не пройдёт само. Холод в груди не усиливался, но и не ослабевал. Он просто был, постоянным напоминанием о её словах, о проклятии, которое я считал пустой угрозой.

Королевские маги осмотрели меня. Старый Верманд, главный придворный