Единственный - Эли Хейзелвуд

Али Хейзелвуд

Единственный

ПРОЛОГ

Отрывок из книги «Альфа и Омега: историографические и социологические аспекты» Автор неизвестен

Альфы и Омеги — это кирпичики, из которых выстроена жизнь на Земле. Начало и конец цепочек ДНК, кодирующих устройство общества. Встречая нового человека, мы первым делом замечаем его вторичный пол — по запаху, феромонам, внешности или иным признакам. (К примеру, существуют свидетельства о древних культурах, где омеги были обязаны носить одежду, указывающую на их статус. Подробнее эта тема раскрыта в трактате Холлингсворта). Определение статуса неизбежно влечет за собой ряд предположений о жизни человека, его предпочтениях и будущем.

Распространено заблуждение, будто омеги созданы лишь для отдыха, восстановления сил и удовольствия альф. На мой взгляд, это крайне упрощенный подход. Темперамент альф агрессивен и доминантен, поэтому в нынешнем военизированном обществе они, как правило, занимают командные должности. Эти черты дополняются натурой омег — созерцательной и миролюбивой, способной эффективно сплачивать людей.

Омеги связывают общины воедино, а альфы их защищают. Значит ли это, что омеги стоят ниже? Данный вопрос является предметом постоянных споров, которые вряд ли утихнут в ближайшее время. Позиция в этой дискуссии часто зависит от отношения к спорной и малопопулярной идее: так было не всегда.

Древние земные цивилизации были технологически развиты и оставили после себя множество документов, однако большинство записей погибло в ходе Великих природных катастроф, а затем и во время сбоя искусственного интеллекта. Поэтому историки так и не пришли к единому мнению по поводу того, что несколько тысячелетий назад все люди были бетами; что нейрохимических различий, порождающих иные статусы, не существовало, а ритм жизни не диктовался приливами и отливами брачных циклов — гоном у альф и течкой у омег.

Это радикальная концепция, и даже у сторонников «гипотезы дефолтных бет» нет убедительных доказательств. Некоторые (снова см. Холлингсворта) утверждают, что причиной стала случайная генетическая мутация, влияющая на развитие эмбриона (хотя триморфизм проявляется лишь в позднем подростковом возрасте, после процесса инициации). Другие (см. Ананда) полагают, что когда ученые заперлись в лабораториях в поисках лекарства от болезней, косивших редеющее население, они создали микроорганизм, который изменил всю органическую структуру вида.

Независимо от происхождения, статусы обычно неизменны: беты обоих полов сексуально нейтральны; омеги любого пола обладают пахучими железами и отличаются высокой фертильностью; альфы реагируют на омег как гормонально, так и анатомически. Беты и альфы составляют чуть более чем по сорок процентов населения каждые, остальные пятнадцать процентов приходятся на омег. Учитывая относительную редкость последних, неудивительно, что союзы бет и омег встречаются нечасто, и многие альфы выступают против них.

ГЛАВА 1. Генерал

Габриэль

Мой меч с влажным хлюпаньем выходит из живота альфы.

Вокруг кипит бой: плазменные клинки сталкиваются с металлом брони, трещат кости, вскрики звуков боли тонут в натужном рычании — но мне плевать. Мои бойцы знают, как отразить внезапную атаку, даже если силы врага значительно превосходят их числом. Если бы не знали, давно бы уже отправились в Вальгаллу. Так что я оставляю их развлекаться, а сам приседаю, чтобы осмотреть безжизненное тело, рухнувшее на каменный пол моего оперативного штаба. Густая лужа крови уже затекает в швы между плитками.

Меня накрывает мгновенное раздражение. На самого себя.

— Вот дерьмо, — бормочу я.

— Все в порядке, генерал? — запыхавшись, спрашивает Марция, мой заместитель. Она привычно добивает зажатого под мышкой альфу, бросает его и смахивает со лба потный светлый локон. — Тебя задели? — Она комично дует губы. — У нашего Габриэля «бо-бо»?

Я недовольно рычу:

— Я облажался.

Марция вскидывает бровь и оглядывает комнату. Схватка затихла, пол усеян трупами солдат-альф.

— Раскаяние убийцы? Что-то новенькое.

— Я о том, что надо было просто сворачивать им шеи. Чертовы кровососы.

Теперь запах железа будет стоять здесь днями, а ведь именно в этом зале я провожу все свои гребаные совещания. В отместку я вытираю меч о голову ближайшего мертвеца — нет ничего надежнее волос, когда нужно впитать кровь. Как только клинок из сплава с памятью формы возвращается в компактное состояние, я убираю его в ножны за спиной и спрашиваю:

— Что это за уроды и как они пробрались в зону строгого режима?

Вопрос резонный, учитывая, что налет прервал мой закрытый совет с тремя ближайшими помощниками. Мы как раз обсуждали череду последних атак, становящихся всё наглее. В окровавленной комнате повисает неуверенная тишина, пока Марция не заговаривает своим официальным тоном:

— Их было десять. Ровное число, вдвое больше, чем в прошлый раз. Наверное, это... льстит? Шестеро мужчин. Они ворвались и сразу бросились к тебе, генерал, так что нетрудно догадаться, за кем они пришли. Кажется, мы с тобой убили по четверо. Ивар взял одного...

— Двоих, — поправляет её Ивар с глубоко скучающим видом. Мой брат, по совместительству главный политический советник, может быть умелым бойцом, если припрет, но физическое насилие считает ниже своего достоинства. Коварство, интриги, макиавеллиевские заговоры — вот как он предпочитает разбираться с врагами. Типичный омега.

— Мои извинения. Ивар взял двоих, значит, Бастиану не досталось никого. Бастиан, ты хотя бы пытался или просто тихонько отошел в сторонку, чтобы не запачкаться?

— Это новая рубашка, — чопорно замечает Бастиан.

— Я знаю, потому что сама её тебе купила. Итак, у Бастиана ноль, и...

— Спасибо, Марция, — перебиваю я. — Я рад узнать, что ты умеешь считать до десяти. Я спросил: КТО они?

— Ладно. Я проигнорировала эту часть вопроса, потому что, как и в прошлые разы, на нападавших дешевая броня без знаков отличия и низкопробное оружие, которое можно купить на любом черном рынке.

— В следующий раз фразы «я не знаю» будет достаточно.

Марция фыркает и бормочет что-то нелестное о моей неспособности мириться с неопределенностью. Я уже подумываю забыть о том, что она — мой старейший и самый верный друг, и напомнить ей о субординации.

Но тут вмешивается Бастиан:

— Это может быть зацепкой.

Носком своего безупречно чистого кожаного сапога он переворачивает труп женщины-альфы. На внутренней стороне её предплечья виднеется бесформенное клеймо — будто кто-то специально изуродовал плоть, чтобы скрыть знак под ней. Возможно, татуировку.

— Как раз такого размера, чтобы перекрыть символ Ларсенов, — задумчиво произносит он.

Ларсены. Я всё гадал, когда же всплывет это имя.

— А насчет того, как они прошли через сканеры сетчатки, Гейб... как эксперт в военной стратегии, — сухо произносит Ивар, — полагаю, дело в этом.

Он наклоняется, что-то поднимает и вытягивает