Я родила от вашего мужа - Полина Рей Страница 6

– Венечка! – возвестила бабуля громким голосом. – А Алёнушки дома нет! Забрала Никитку и ушла куда-то. Сказала, пока её обратно не ждать! Так что сыночка своего сегодня навестить не сможешь!

Занавес.

Он навещал ребёнка. Он вписал себя в свидетельство о рождении завывающего в голос сына… Даже если после Хлебников вдруг решил, что растить малыша не хочет, в своё время он уже предпринял столько действий, что они говорили сами за себя: Вениамин признал Никиту. Признал и хотел растить его сам.

– Вот он – ваш Никитка! – не выдержала я, всё же выступив вперёд.

Бабулька снова стала щуриться, посмотрев на меня. Я указала на лейтенанта, у которого на руках вопил младенец.

– Вот ваш внук, или кто он там вам? Алёна принесла его нам и бросила. Нужно срочно с ней связаться и отдать ребёнка!

Хлебников смотрел на меня одновременно с возмущением и чувством вины. И если с последним всё было ясно, то что именно могло распалить его недовольство моим поведением, я не знала.

Бабулька перевела взгляд на ребёнка и охнула. Тут же засуетилась, открыв дверь пошире.

– Проходите, проходите! Вот горе-то какое! Бросила! А я ж не думала, что она взаправду говорит, что уедет… что оставит Никитушку отцу и поедет искать лучшей жизни. Ох… что же мне делать, если Алёнушка дом этот продаст?

Пока мы заходили в небольшую прихожую, старушка без умолку болтала. И мне бы даже стало её жалко, ведь, судя по всему, она может остаться без жилья, если бы в первую очередь я бы не думала о себе.

Как только этой скотине Хлебникову не стыдно за то, что он натворил? Вон даже переговаривается с Киселёвым и бабулькой как будто происходящее в порядке вещей!

Пока они говорили про Алёну, которая, как выяснилось, просто ушла из дома и не вернулась, я быстро осмотрелась. Пару раз наткнулась взглядом на вещи мужа, не узнать которые было невозможно. И даже если бы прямо на старомодной люстре флагом гордо реяли его семейники, даже тогда бы его проживание в этом доме не стало бы настолько очевидным.

Хотя, зачем я ищу всё новые признаки его измены? Всё ведь ясно и так.

– Дарья, вы не могли бы повторить Клавдии Леонидовне историю появления у вас Никиты? – перекрикивая рёв ребёнка, спросил Киселёв. – Она не верит, что Алёна Дмитриевна могла так поступить.

Я всплеснула руками. Это просто дурдом какой-то!

– Его нужно покормить! Вы разве этого не понимаете? Веня!

Я прикрикнула на мужа, который совершенно спокойно, хоть и громко, говорил с лейтенантиком. Хлебников взглянул на меня с недовольством, а я едва удержала себя, чтобы не подлететь к нему и не начать выписывать мужу целебные оплеухи.

– Твоего сына нужно покормить! – с нажимом сказала я. – Он на искусственном питании или на естественном?

Хлебников опустил взгляд, а остальные стали смотреть на меня так, как будто одна лишь только я могла обеспечить младенца едой.

– Алёна давала ему грудь, – буркнул Веня.

Никита в этот момент немного подзатих, будто понимал, что речь сейчас о нём и, наконец-то, все его проблемы решатся. И конечно, совершенно не представлял себе, что кругом его крохотной персоны происходит настоящая драма.

– Прекрасно… И что нам теперь делать? – задала я риторический вопрос.

Сама же с собою справедливо решила: морить ребёнка голодом – последнее, что мы должны делать в сложившихся обстоятельствах.

– Придётся переходить на смесь, – всё же решила я. – Клавдия Леонидовна, ваша внучка не могла оставить вам какие-то продукты, о которых говорила, но вы о них забыли? – обратилась я к старушке, что стояла поодаль и теребила край древней кофты.

– Оставляла только в холодильнике что-то, – указала она на махину вроде Минска, который располагался на кухне.

Я прошествовала в данном направлении, решив прошерстить всё, что отыщется в шкафчиках. Открыла холодильник, обнаружила там пару кастрюлек с тем, что двухмесячному малышу ну никак не подходило. Потом нашла крупы и несколько банок тушёнки в пенале. И, в общем, всё. Запасы сахара, соли и лаврового листа, разумеется, даже не рассматривала.

Никита снова стал плакать, и я пришла к очевидному выводу. Если сейчас вся эта компания решит и дальше выяснять, где им искать чёртову Алёну, я просто развернусь и уйду. В случае необходимости – они знают, где меня искать. Ну а если мы сформируем какой-то план, который начнётся с кормления младенца – я возьму всё в свои руки, но лишь до момента, пока счастливый отец не обзаведётся сытым сыном и не продолжит поиски горе-мамаши уже без меня.

– Юрий, давайте мы поступим так. Сейчас пусть ваш сотрудник съездит в магазин и купит смесь. Я скажу какую. Ещё нужен запас подгузников, здесь совсем немного, – указала я на почти пустую упаковку, что лежала на спинке дивана в гостиной. – Этого пока хватит. Затем мы покормим ребёнка и уложим спать, я дам все нужные показания. Вы их запишете и дальше пусть Вениамин сам занимается Никитой.

На мужа я старалась не смотреть, но всё равно ощущала на себе полный недовольства взгляд. Плевать. Пусть смотрит как угодно.

– Хорошо, Дарья. Я думаю, что вы верно всё придумали, – одобрил Киселёв.

Кивнул лейтенанту и тот не нашёл ничего лучшего, чем всучить ребёнка «счастливому» отцу. Хлебников так опешил, что машинально забрал сына. Хотел наследника – получай.

Лейтенантик же так поспешно умчался прочь, словно всем своим видом показывал: он предпочтёт быть где угодно, но только не здесь.

Никита же, как будто поняв, что он на руках родного отца, снова успокоился. Или просто устал требовать еду и заснул.

А я, наскоро рассказав старушке обстоятельства прибытия Алёны ко мне домой, обратилась к мужу:

– Ну что, Веня… Выкладывай всё. Не терпится услышать твою версию событий.

Мне показалось, что Хлебников уже меня ненавидит.

Меня… Свою жену, которая ничего плохого ему не сделала. Просто узнала благодаря его деревенской бабе о том, какой он мерзкий лжец. Но именно меня он сейчас делал крайней.

Я с грустью вспомнила о том, что говорили замужние кумушки про их подруг, которые доходили до развода. Они умудрялись сделать их в своих мыслях виноватыми.

Разлюбил – виновата, что стала непривлекательной.

Захотел ребёнка на стороне – виновна в том, что остановилась на троих детях, а не