Контракт на любовь - Лолита Моро Страница 6

И судя по тому, что тема доступной молодой прислуги не понялась, Тома решила все же не грузить хозяйку ерундой. Надо будет отблагодарить разумницу. Но чем?

Тема наличных денег встала жестко. Как статуя Командора перед Дон Гуаном. Ну Матильда, сукина дочь, устроила мне личную жизнь! Или это часть плана реабилитации? Бред! Слишком заковыристо и заумно. Скорее, проще все. Мстит она мне за то, что жениться на ней не хочу.

— Сделай лицо проще, Белов, или я могу решить, что ты думаешь, — сказала насмешливо Диана, спускаясь по лестнице на первый этаж.

— А что я думаю? — я сделал самое простое лицо, какое умел.

— Понятия не имею, — она пожала плечами. — но дебила ты изображаешь виртуозно. Все мои знакомые только о тебе и говорят.

— И какие отзывы? — я несколько польщенно уставился на девушку.

Она нарядилась в розовое платье, вернее в какой-то оттенок розового, я названия не знаю. Что было не так с платьем, я тоже не понял, но сидело оно на мамзель Орловой, как на корове седло.

— Отзывы хорошие, — благосклонно кивнула барышня, — самым выдающимся твоим достоинством единогласно признан зад.

— Тут я не сомневался, — я хмыкнул. — А что насчет нас?

— Не верят. Считают, что я каким-то образом тебя подкупила, — проговорила малютка Ди, задумчиво глядя мимо меня в раздвигающиеся ворота. — Догадливые, сучки.

Я слегка приподнял бровь. Никогда до этого я не слышал от нее бранных слов. Думал, что она помешана на корректности и воспитании.

— Давай я трахну тебя как-нибудь на глазах у всех? Или видос выложи с минетом. Чего уж проще?

— Да уж. Твоя простота точно хуже воровства. Сделай, пожалуйста, сегодня на вечере так, чтобы все, если не поверили в отношения между нами, то хотя бы усомнились и задумались.

Я снова сел сзади, нацепил на нос чужие очки и закрыл глаза. Больше всего на свете мне хотелось послать ее подальше. Неужели мне предстоит по два раза на дню рассказывать разным дурам про зоопарк? Почему я не прикинулся африканским охотником на львов? Или космонавтом?

Минут через сорок кабриолет въехал в прибрежный поселок. Виллы с видом на Залив, крыши среди сосен, хороший асфальт. Чей-то золотой рай.

Машина медленно поползла в череде приглашенных на бал. Я присвистнул: народу собралась уйма.

— У меня к тебе есть просьба, Белов, — вдруг негромко начала Диана.

Я посмотрел вопросительно поверх очков.

— Строго между нами. Здесь будет Захар. Посмотри своим мужским глазом, как он ко мне дышит. Пожалуйста.

Вероятно, этим «пожалуйста» я должен был быть счастлив, как коммунист орденом Ленина. Увековечен доверием и облечен. Я едва кивнул и, когда машина миновала ворота, выпрыгнул из кабриолета на ходу. Хотелось пройтись без навязчивого внимания окружающих.

Нарядно одетые люди маячили везде. Обслуга в белых рубахах и фартуках таскала подносы с аперитивом щедро. Я махнул пару рюмок портвейна и понял, что отлить требуется. Паренек с пробочником в руке направил меня в дом. Вот туда-то я как раз не спешил. Приняв деловой вид, я быстрым шагом заспешил в темный от кустов и елок угол парка.

Оранжерейка прилепилась к высокому забору. Теплый аромат чернозема и зелени. Горшки и кадки с пальмами и лимонами. Я выбрал размером побольше и расстегнул брюки.

— Скотина! — услышал за спиной.

Остановить меня уже было невозможно.

— Какая скотина! Елок тебе мало! Нассал в мое любимое помело.

Голос был молодой, женский. И властный. Таких тембров у садовников и горничных не бывает. Я хотел заправить себя назад.

— А ну-ка, погоди, — женщина приказывала и улыбалась. Это точно, — помой его. Вон там шланг, вода бежит.

— Она холодная, — возразил я, не двигаясь и не оборачиваясь.

— Потерпишь, — ехидно заявила дама, приближаясь вплотную.

Запах холодных и сладких духов забил аромат цитрусовых растений.

— Брось ты, — сказал я с насмешкой. — Так вкуснее.

И повернулся. Незнакомая девица хорошо за двадцать. Белые прямые волосы, пухлый по моде рот. Слой помады толщиной в палец. Смотрит на мой пах и слюни глотает.

— Не тормози, детка. Мы здесь не навсегда, — я ухмыльнулся.

Положил руку на голову барышни и нажал слегка, опуская вниз. Я люблю этот момент: чем-то он сродни благословлению римского Папы. Я провел напряженным концом по напомаженному горячему рту.

Женщина зачем-то огляделась быстро вокруг и без лишних слов всосала меня в самое горло.

Ммммм! Кто мог знать, что ждет меня за деревянным ведром с большими апельсинами? Когда человек делает любимое дело, он, как правило, делает его с душой. Страстно, глубоко, иногда на грани боли. Я губу закусил, чтобы не стонать в голос. Девчонка душу из меня пыталась выдавить вместе с оргазмом. Я ее не подвел: забрызгал все лицо, шею и волосы. Все истратил до капли и чуть не рухнул на колени рядом.

— Ты мастер, — пробормотал я, когда пропали круги перед глазами.

— Ты тоже ничего, — вернула мне комплемент незнакомка.

Оперлась о мою дрожащую руку и встала. Повернулась спиной. Декольте на платье там спускалось до середины ягодиц. Я видел такое в кино.

— Спорим, я вдую тебе, не трогая платья, — сказал я. Подсознательно хотелось поднять себя в глазах барышни.

— В следующий раз, — она тщательно оттирала от своей кожи мои следы. На влажных салфетках оставались пятна. — Ты мне понравился, ковбой. Жду тебя через два часа здесь.

— Тогда сверим часы, — я ухмыльнулся. Понятия не имел который сейчас час.

Она серебристым шестисантиметровым ногтем показала на стену. Я невольно присвистнул. Хороший минет. Небыстрый.

Девушка засмеялась. И вдруг пихнула меня мягко к пострадавшему дереву.

— Дорогая! Я ищу тебя по всюду. Гости все собрались, пора начинать. Неужели этот чертов помпельмус тебе дороже меня? — мужской голос с легкими плачущими нотками сразу за стеклянными дверями теплицы.

— Иду-иду, радость моя, — пропела «дорогая» и решительно вышла прочь из оранжереи.

На прощанье она показала мне два пальца. Ага.

ГЛАВА 8. Сладкая жизнь

Я аккуратно, стараясь быть незаметным, отправился на поиски своей принцессы.

Принцесса? Слово само выскочило на ум. А точно. Принцесса без места. Без королевства. Мечтает, чтобы ей все поклонялись. Слушались беспрекословно, на карачках бегали, по-пластунски ползали. Благодарили униженно за оказанную честь. А достался ей в верноподданные один я. И тот обормот. Забыл! Еще все, кого пожелает ее высочество, должны любить ее верно и желательно близко к ее прелестям не приближаться.