Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь - Алекса Гранд Страница 31

— А во-вторых?

— Багировы не слишком жалуют Диляру.

С одной стороны, мне нравится прямолинейность Гордея. Он не изворачивается, не вертится, как уж на сковородке, а говорит, как есть. С другой стороны, его слова о невесте цепляют. Задевают за живое.

Мне не хочется быть ее заменой только лишь потому, что в том месте, куда мы едем, к ней относятся с прохладцей.

Катаю эти мысли так и эдак, пока мы проделываем путь до бизнес-центра, но вскоре о них забываю. Потому что расположенный на шестьдесят втором этаже высоченной башни ресторан потрясает воображение и заставляет ошарашенно оглядываться.

— Отсюда хорошо любоваться рассветами и закатами и наблюдать за полетом птиц.

Северский негромко комментирует открывающийся перед нами вид, а я едва не прилипаю носом к панорамному окну. Уверена, в пасмурную погоду облака здесь лежат под твоими ногами пушистыми белыми подушками.

— Как красиво.

Я восклицаю, не в силах сдержать неземного восторга, на что Гордей улыбается краешком губ. Для него подобные картины — не редкость, скорее, рутина. А вот меня переполняет фонтан эмоций. Я жадно впитываю каждую деталь, бережно складывая ее в сундук с самыми яркими воспоминаниями, и, как ребенок, радуюсь.

Словно заботливые родители подарили мне подарок, о котором я так давно мечтала.

— Ты красивее.

Переждав, пока эйфория от увиденного немного спадет, шепчет мне на ухо Северский. И я краснею от его незатейливого комплимента словно школьница, которую пригласил на выпускной бал старшеклассник. Все подружки по нему сохнут, а он почему-то выбрал тебя.

Такое у меня сейчас чувство.

— Спасибо.

Благодарю его, прикладывая ладони к пылающим щекам, и больше ничего не произношу. Потому что к нам подплывают хозяева сегодняшнего вечера — Багировы.

На Богдане — черная рубашка с закатанными рукавами и демократичные голубые джинсы. На его супруге, миловидной брюнетке с роскошными каштановыми волосами и огромными оленьими глазами — скромное летящее платье сиреневого цвета.

Они оба идеально дополняют друг друга. Он — мужественный и суровый. Она — мягкая и нежная. А еще от них исходят удивительный свет и тепло. Сразу заметно, что между ними любовь, трепет и взаимопонимание.

— Гордей, сколько лет, сколько зим! Думал, не вырвешься к нам из своей конторы, — Багиров тянет Северскому ладонь для рукопожатия и попутно представляет мне свою спутницу, бережно придерживая ее за талию. — Это Камилла. Моя жена.

— Это Ника. Мой давний хороший друг, — отвечает вместо меня Гордей и невесомо пробегается пальцами по моему предплечью.

И этот жест у него получается какой-то естественный и собственнический, что ли.

— Приятно познакомиться.

Поправив выбившийся из прически локон, я отдаю дань вежливости и без особого труда читаю любопытство, сквозящее в шоколадных озерах Камиллы. Оно такое осязаемое, что его можно пощупать.

— Не будем вам мешать. Обсуждайте свои важные мужские дела, а мы пока посплетничаем.

Подтверждая мои догадки, подмигивает супругу Камилла и утаскивает меня к накрытому на десять персон столику. За ним пока никого нет — мы приехали раньше всех. Побоялись встать в пробку.

— Чай, кофе, коктейль. Что будешь?

— Давай коктейль.

— Нам, пожалуйста, один «Бикини Райз» и стакан томатного сока, — подозвав официанта, перечисляет Багирова и объясняет свой выбор. — Вообще-то, я терпеть не могу томатный сок. Но с беременностью все перевернулось с ног на голову.

А я смотрю на выгибающую брови домиком девушку и вспоминаю, какие у меня были дикие вкусовые пристрастия, когда я носила Соню.

— Это ты еще не ела соленые огурцы с арахисовой пастой и не добавляла в творог горчицу.

Хохочу я, утирая слезы, и Камилла подхватывает. А, отсмеявшись, наклоняется ближе ко мне, как будто нас кто-то может подслушать.

— Признавайся, это из-за тебя Гордей не пришел на вечеринку перед Новым годом.

— Да, но…

— Я сразу поняла, как только вас увидела. Он с тобой совсем другой. Покладистый, приветливый. Не то что с Дилярой. Она ему совсем не подходит, — откровенно выпаливает Камилла и тут же испуганно прикрывает ладошкой рот. — Извини, это, несомненно, не мое дело. Во всем виноваты дурацкие гормоны. Никогда не была такой импульсивной.

Принимается искренне извиняться Багирова, трогая меня за запястье. И только я хочу ей сказать, что все в полном порядке и мне нравится ее компания, как боковым зрением фиксирую знакомый силуэт и цепенею.

Чуть волнистая шевелюра, уложенная набок. Идиотская татуировка-крыло на шее. Широкий разворот плеч. Синий костюм, который был куплен на распродаже в Милане.

Спиной ко мне стоит Вадим. Держит Вику за руку, рисует что-то там подушечками пальцев на ее ладони и смотрит на нее таким преданным взглядом, что меня начинает тошнить.

— Это…?

— Мой муж, с которым я развожусь. Застукала их в нашей спальне. Поэтому Гордей и пропустил вашу вечеринку.

— Вот же урод!

— Прости. Мне надо освежиться.

Высвобождаю свое запястье из захвата Камиллы и поднимаюсь на ноги, задевая бедром столик. Острая вспышка боли мгновенно отрезвляет и прочищает мозги.

Я совершенно точно не испытываю больше теплых чувств к Вадиму. Мои колени при виде него не подкашиваются. А сердце не выпрыгивает из груди. Но видеть их вместе с Викой по-прежнему неприятно.

Поэтому побег в туалет — это то, что мне сейчас нужно.

Проскользнув мимо что-то жарко обсуждающих Гордея с Богданом, я захожу в дамскую комнату и двигаюсь к раковине. Открываю кран, неторопливо умываюсь и ощущаю, как досада утекает вместе с водой в водосток.

Катастрофы не произошло. Самолет моей жизни не потерпел крушение. Поезд не соскочил с рельс. У меня даже не болит за грудиной, и я готова вернуться в зал с гордо поднятой головой и на полную катушку веселиться этим вечером.

Только у судьбы на мой счет иные планы.

У меня за спиной открывается дверь, и я нос к носу сталкиваюсь с Викой.

— Ника? Я тебя даже сразу не узнала. Не думала, что ты можешь быть такой… эффектной.

— Могу. Хотела бы сказать, что рада встрече. Но нет. Не рада. Позволишь? — я кивком головы указываю на выход, но бывшая подруга не торопится меня пропускать.

— Ник, послушай, — неловко мнется она и разительно отличается от уверенной версии себя, к которой я привыкла. — Вадим говорил, что ваш брак давно уже не больше, чем формальность. Вы чужие люди, спите на разных кроватях и в отпуск ездите поодиночке.

— Я не помню, когда последний раз была в отпуске. Сначала беременность, академ. Потом дистанционная учеба, декрет, работа. Но это не важно. Мы, действительно, разводимся, Вик. Я не собираюсь липнуть к Вадику и умолять его вернуться. Не волнуйся.