Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь - Алекса Гранд Страница 30

— Ваша карета подана, принцесса. Прошу.

Так шутливо он приветствует мою дочку. Помогает ей забраться в кресло, после чего распахивает передо мной дверь. А в салоне одуряюще пахнет свежезаваренным кофе.

Я непроизвольно кошусь вбок, натыкаюсь на одноразовый бумажный стаканчик с известным черно-зеленым логотипом и, сглотнув слюну, вздрагиваю от того, что Северский словно читает мои мысли.

— Это тебе. Мятный латте. Пей.

Гордей будто извиняется за свое отсутствие, а я делаю глоток и блаженно жмурюсь от выпрыскивающегося в кровь удовольствия.

Весь путь до детского сада, а потом и до адвокатской конторы я молчу, наслаждаясь безупречным вкусом напитка, и не перестаю удивляться Северскому, когда на стол передо мной опускаются испещренные сложными формулировками листы.

— Подпиши здесь и здесь.

Не знаю, как он умудрился выкроить время среди домашних дел, ведь скучавшая по нему все будни Диляра наверняка вцепилась в него зубами, но передо мной лежит иск о расторжении брака. С кучей приложений. И оплаченной пошлиной.

Остается лишь все отсканировать и загрузить в систему.

— Спасибо, — шепчу я растроганно и ставлю размашистую подпись на требуемых страницах.

Но это еще далеко не все сюрпризы, которые мне приготовил Гордей.

— Завтра в семь состоится одно важное мероприятие. У тебя есть прекрасное платье, подходящее для этого случая.

— Ты предлагаешь мне…?

— Да. Составь мне компанию, Ника.

Глава 20

Ника

Десяток вопросов проносятся в моем мозгу изломанным калейдоскопом. А как же Диляра? Почему ты не хочешь пойти вместе с ней? Что будет, когда она узнает? А она обязательно узнает, ведь на вечеринке, приеме или что это будет, соберется толпа людей. И обязательно найдется кто-то, кто доложит ей, что Северского сопровождала девушка.

Другая девушка. Не невеста.

Оцениваю масштаб возможных последствий, которые могут на меня свалиться, и принимаю решение. Я очень хочу выгулять платье, которое мы купили с Гордеем. Болтать ни о чем, смеяться и сиять. Эта потребность горит куда ярче гипотетических проблем, поэтому я робко выдыхаю.

— Хорошо.

И с удивлением обнаруживаю, что Северский уже нанял няню из агентства на завтрашний вечер. Все-таки он невозможный. Упрямый, непробиваемый и до безобразия напористый, когда поставил перед собой какую-то цель.

Мне этих качеств не хватает. Я не умею открывать ногой двери, расшибать лбом стену, чтобы добиться своего, и настаивать, если мне отказали, тоже не могу.

Но это не мешает мне ехать в один из лучших салонов красоты Москвы на следующий день и чувствовать себя той самой Золушкой, у которой появилась добрая крестная-фея.

— Я записала тебя на укладку на четыре. Сейчас скину геолокацию. После обеда ты свободна, Гордей Алексеевич распорядился.

Слова Трофимовой до сих пор стоят в ушах, когда я перешагиваю порог стильной студии «Сорбет», и греют меня изнутри. Конечно, название куда больше подошло бы для небольшого кафе с уютной верандой, но здесь работают определенно профессионалы.

В ту же секунду, как только звенит колокольчик, ко мне подлетает брюнетка-администратор в черном костюме, сверяет что-то на своем планшете и проводит к мойке, у которой стоит фриковатого вида парень.

Крашенный блондин с неестественно голубыми глазами, ассиметричной стрижкой и татуировкой-паутиной, покрывающей всю его правую руку от запястья до локтя, представляется Аристархом и улыбается так широко, как будто я прихожусь ему лучшей подругой.

Поправив свой фартук, он плотно фиксирует на моей шее пеньюар, помогает мне расположиться в кресле и бросает, включая воду.

— Можете звать меня Арсом.

А дальше его пальцы творят самую настоящую магию. Бережно массируют кожу головы, втирают в волосы какие-то шампуни, бальзамы, маски. Так же ловко орудуют феном, расческой и утюжком.

И уже спустя каких-то сорок минут из зеркала на меня взирает красотка с изящными локонами, уложенными в не слишком тугую ракушку, и ошарашенно хлопает ресницами.

И, пока я открываю и закрываю рот, свыкаясь с преображением, меня передают в заботливые руки визажистки — хрупкой девчонки лет двадцати. Она прислушивается к моим пожеланиям и не перебарщивает с красками, дополняя мой образ идеальным насыщенно-коричневым смоки.

За долгое время я ощущаю себя настолько женственной, что верю в комплименты, которые сыплются на меня из уст сотрудников индустрии красоты.

— Сегодня вы затмите всех.

— У вас очень необычная внешность. Эффектная, запоминающаяся.

— Спасибо. Сколько я вам должна?

— Нисколько. Гордей Алексеевич уже все оплатил. Хорошего вам вечера, Вероника Александровна.

Как о само собой разумеющемся сообщает администратор, и мне не остается ничего другого, кроме как вызвать такси, отправиться домой и там завершить сборы.

Черное платье-футляр. Сапоги на шпильке. Пальто. Клатч. Помада. И телефон.

— Мамочка, ты такая красавица!

Восклицает Соня, выбегая в коридор, чтобы со мной попрощаться. Ей же вторит подоспевший Гордей.

— Ты роскошно выглядишь, Ника. Только не хватает одной маленькой детали. Не возражаешь?

Скорее предупреждает, нежели спрашивает он и открывает коробку с потрясающими серьгами, при виде которых у меня натурально отвисает челюсть. В неярком свете ламп они так переливаются и блестят, что захватывает дух.

Что же будет тогда, когда мы окажемся при другом освещении?

— Зачем? Не стоило…

Робко возражаю я, но Северский меня не слушает. Аккуратно защелкивает застежки и отходит на шаг, чтобы еще раз оценить получившийся образ и удовлетворенно кивнуть.

— Я просто хотел сделать тебе приятное. Тебе нравится?

— Очень. Но они же наверняка дорогущие, Гордей!

— Не забивай глупостями свою хорошенькую голову, Ника. И учись принимать подарки. Нормальным мужчинам нравится их делать.

Спокойно объясняет свой жест Северский, а я еще больше тушуюсь и растерянно мну полы пальто.

Что значат его фразы? Что он планирует дарить мне что-то чаще? Или что моего супруга нельзя отнести к нормальным?

Обдумать это все как следует я не успеваю, потому что подходит время обнимать Соню и целовать ее в нос и выскальзывать вслед за Гордеем на лестничную клетку.

Только на этот раз, когда мы оказываемся в кабине лифта вдвоем, мне вдруг становится тесно. Пространство словно сужается и начинает потрескивать. Ноздри щекочут хорошо знакомые мне нотки хвои и морского бриза. И я точно знаю, что больше не буду ассоциировать этот запах ни с кем, кроме Северского.

Напряжение шкалит на максимум, а тишина давит на барабанные перепонки так сильно, что мне срочно нужно ее чем-то заполнить. Поэтому я откашливаюсь, проталкивая комок в горле, и задаю свербящий еще со вчера вопрос.

— Так куда мы едем?

— В «Сиксти». Там мой приятель, Богдан, сегодня отмечает слияние «Багиров-групп» с «Авеню» и «Строй-Альянсом».

— И почему я, Гордей?

— На это есть, как минимум, две причины. Во-первых, я хотел