Вечера на хуторе, или как укротить миллиардера - Лада Соль Страница 22

важно, что я узнал, — останавливаю себя. — Твоя мать вместе с моей оказалась замешана в этом всём. Не знаю, видела ли ты, как моя мать приходила к вам, но то, что она несколько раз переводила деньги твоей матери на аборт тебе, потом на восстановление, а потом на то, чтобы ты исчезла, уже подтвердили.

— Что? — голос Вари севший, в глазах шок и неверие.

У отца намного быстрее вышло проверить всю историю счетов. Да и по тому, что мне донёс Громов, моя мать сейчас осталась в доме одна, а отец переехал в городскую квартиру.

— Ты знаешь, я ехал сюда завоёвывать доверие дочери и брать тебя осадой, — усмехаюсь я и замечаю, как первая слезинка скатывается по щеке Вари. — А сейчас понял, что мне ничего не нужно, кроме тебя и Дины.

— Не бросайся такими словами, Соболев, — всё тем же севшим голос отвечает Варя, пытаясь оттолкнуть меня. — Ты уже когда-то говорил такое…

— А ты обещала быть только моей, — перебиваю я Варю и замечаю в её глазах панику.

— Игорь, — Варя произносит моё имя на выдохе, и я слышу, как дрожит её голос. — Ты не понимаешь.

— Объясни, — говорю ей и поднимаю руку, чтобы стереть дорожки слёз на щеках. — Я не лучший рассказчик, Красина, — хрипло говорю. — Особенно с тобой. И ничего не изменилось за столько лет.

— Зачем тебе всё это нужно, Игорь? — задаёт тихий вопрос Варя. — Почувствовать себя отцом? Так найди себе девку, женись и нарожай с ней детей. Если хочешь закрыть какие-то гештальты, то…

— Я просто хочу снова почувствовать себя живым, Красина, — тихо говорю ей в губы. — Не механическим созданием, что спит, ходит, ест, отдаёт приказы, зарабатывает миллионы. Да только для кого это всё?

— Я… — Варя что-то хочет сказать, но сама же себя останавливает.

Хочу спросить то, что меня больше всего сейчас волнует: знает ли Дина о том, что я её отец, но замираю, услышав протяжный, мечтательный вздох:

— Эх, кака любовь, — голос баб Зои просто не передать сейчас, а её голова, которая торчит между досок в заборе, это предел всему.

Мало того что эта чудо-старушка всё слышала, так она ещё и стулочку себе принесла, чтобы удобнее было.

— Вы продолжайте, — машет она на нас рукой мечтательно, а я пытаюсь не заржать. — Вот помню, как мой Митяй меня обхаживал, так он сразу на сеновале мне такое говорил, что…

— О боже, — стонет Варя и утыкается лбом мне в плечо, мелко сотрясаясь от смеха.

Глава 22

***

— Мама, а он точно знает, что нужно делать? — тихо спрашивает Дина, стоя рядом со мной и наблюдая, как Соболев пытается накормить кур.

— Сказал, что знает, — так же тихо отвечаю дочери и для убедительности ещё и плечами пожимаю.

Боже, дай мне сил не засмеяться на всю округу!

— Мне кажется, он тебе соврал, — добавляет Дина, а я смотрю на свою дочь, и сил сдерживаться нет.

Вскинутая бровь, удивление вперемежку с досадой, а ещё такое выражение лица, будто перед нами стоит провинившийся мальчишка, который разгромил весь дом.

— Дочь, человеку нужно давать возможность совершать ошибки, — говорю поучительно, а у самой скребёт в груди.

— Мам, ошибки — это хорошо, но он сейчас с петухом нашим драться будет, — шепчет Дина и всё же не выдерживает.

— Дочь, — зову её, но она уже не слушает.

Соболев несколько дней живёт с нами. А точнее, спит он на летней веранде, в дом я его не пустила. И каждое утро просыпается, чтобы помочь с хозяйством.

Я вредная, с этим не поспоришь, так что издеваюсь над ним, как могу. То мы ягоды собираем. Причём малину мы с Диной, а вот крыжовник — Соболев. Хотя здесь я сама сделала себе хуже. Мне же и пришлось доставать все занозы, что наловил этот горе-помощник.

А теперь он решил, что и с живностью справится. Интересно, на сколько его хватит? И почему-то я уверена, что ненадолго. Просто жду, чтобы в очередной раз разочароваться в нём.

Плохо? Очень!

Правильно? Нет, но я лучше так, чем снова буду страдать. Тем более, что в этот раз я уже не одна.

Смех Дины наполняет округу. Всё же дочь не выдержала метаний этого городского человека и пошла помогать. Соболев со вселенской благодарностью смотрит на дочь и на то, как петух, который только что готов был выклевать Игорю всё, что можно и нельзя, клюёт зёрнышки с её рук.

— Он просто не любит, когда к его курочкам лезут без спроса, — поучительно объясняет Дина Игорю.

— Какой молодец, — кивает он в ответ, а я хихикаю.

Странно видеть человека, который привык ко всему готовому, в курином помёте и с улыбкой на лице. Что-то ломается во мне от этого вида. Я всё жду, когда Игорь не выдержит, а он только больше стремится помочь.

А ещё я вижу, как Дина тянется к нему, хотя и останавливает себя. Она боится, впрочем, как и я. Дина перестала называть Игоря дядей, но и папой ещё ни разу не назвала. Я её поддерживаю, но вижу, как Игорь каждый раз ждёт от неё этого слова, когда у них завязывается очередной разговор.

А может, мне просто хочется так думать, и ничего нет на самом деле. Я и сама не могу разобраться в себе, чего хочу.

— И тебе ещё нужно Гаврюшу на луг вывести, — говорит хитро дочь, а потом бросает на меня быстрый взгляд и добавляет: — Так мама сказала.

— Ну если мама, — отвечает Игорь и выходит из загородки.

Футболка, домашние штаны, лёгкие сандалии, поцарапанные руки, а на губах улыбка. И даже не скажешь, что этот человек имеет на счетах миллиарды. Соболев медленно подходит ко мне и замирает буквально в шаге.

— И куда же вести Гаврюшу? — спрашивает он.

— На луг, — киваю за его спину, а сама складываю руки на груди.

Не хочу, чтобы он видел, как реагирую на него. Но я реагирую! Я его просто не понимаю. Хотя снова провожу параллель между тем, каким он был и каким стал.

Он и