Между правдой и ложью (СИ) - Ольга Рог Страница 15

находя слов. Если бы все сложилось иначе, то бабушка с удовольствием помогала с внуками. Это ведь такое чудо, что дочь смогла забеременеть и выносить двоих детей после того случая. Ее мысли постоянно возвращались к бывшему зятю… Рассказывать о том, что Глеб себя уже сто раз наказал — не стоит. Паровозов один как перст. Только работа на уме. Стал замкнут, нелюдим. О том, что у него родились два замечательных сына, не догадывается.

Вертихвостка — Агата куда-то пропала с радаров. Говорят, уехала за границу с пожилым хахалем арабской наружности.

Глава 21

Сегодня было по-особенному тоскливо. Дата их с Соней свадьбы, но отмечать нечего. Мысли, не имеющие плоти и крови, возвращались в тот день, когда он назвал ее своей женой. Снова и снова, как собака на сене прокручивались воспоминания их жизни. Сонькин запах запал в ноздри. Хотелось взвыть или что-то разбить.

Третья чашка зеленого чая. На часах перевалило половина второго ночи, и каждая серая клеточка проявляла мозговую активность, не давая заснуть. Паровозов хватался за телефон, заходил в галерею. Листая фото с бывшей женой, начинал яриться. Отключал и кидал в сторону на постель… И со стоном тянулся снова, как зависимый. Глеба не отпускало. Три года прошло, как она уехала, бросив все в родном городе и растворилась где-то там в питерской серости дождей.

Утром от недосыпа трещала голова, и сухость во рту вязала язык. Чашка кофе натощак. Наскоро выкуренная сигарета в форточку автомобиля. Снова воспоминания, но уже другие… Глеб мелко отомстил Агате, позвонив Артемке и рассказав, как эта дырка… от презерватива смогла его затащить в отель.

Бывший друг хмыкал и посочувствовал. Назвал его идиотом. Зачем-то спросил, где сейчас Софья. Паровозов ответил честно: «Не знаю, я не слежу за ней. Отпустил».

Теперь они созваниваются, чувствуя друг в друге потребность. Сегодня не исключение… Тема та же — Соня.

— Ты себя слышишь? Зачем отпустил? — резко высказался Артем. — Я бы на твоем месте…

— Темка, ты не на моем месте, — прервал его Глеб. — Не знаю, зачем вообще тебе это рассказываю.

— Потому, что только я могу тебя понять. Сам в полной жопе из-за Агаты. До сих пор за долги расплачиваюсь. Но, знаешь… Без нее дышится легче, будто походный рюкзак скинул, протащив хренальон километров по тундре. Плечи еще болят и суставы не на месте, зато как-то можно голову поднять и взглянуть на себя со стороны.

— И что ты там со стороны понял, философ? — Глеб снова затянулся, злобно оскалив зубы. Учить его Герасимов вздумал… Как же.

— Машины времени мне не тормознуть пит-стопом, но на поезд до Питера я еще успею, — и голос такой загадочный, будто что-то придурок задумал.

— В смысле? Ты куда, Герасим, собрался? К моей Соне? — Глеб чуть сигарету не сожрал от гнева. Горящую!

— Ну, а что? Попытаю счастья. Меня здесь ничего не держит. Я свободен и открыт для отношений.

— Только сунься к моей жене, и я тебя…

— Что, Глеб, ты меня? Ты — слабак! Упустил женщину, не боролся за нее. Я тоже, не гений ума… Но, понимаю, что хочу… Хочу быть счастливым. Сонька меня когда-то любила. Да! Напомню ей, о наших чувствах.

— Артем, она о тебе и думать забыла! — выорал Глеб, разбрызгивая слюну.

Паровозов чувствовал, как плотину «зрелости» прорвало. Они ведут себя как мальчишки, забивающиеся «на спор» и кто кого обойти успеет. Комплексы и обиды смешались воедино… Почему-то не получалось находчиво поставить Герасимова на место. Хотелось его найти и рожу расквасить до кровавых соплей. Тряхнуть скотину за шиворот… Он даже выскочил из машины в дождь и сжал кулаки в побуждении… Задергался, как пес бегающий кругами, в попытке поймать свой хвост. Расхохотался истерично, запрокинув голову. И впервые за три почувствовал себя живым. Капли били по лицу, затекая в рот, а он смеялся… Кашлял и смеялся, пока легкие не заболели.

Перезвонил Герасимову и хриплым голосом сказал:

— Сунешься к ней — прибью!

И вот тогда стало легче. Проще. Яснее. Он теперь знал, на что потратит предстоящий отпуск.

Глава 22

Глеба трясло, словно на оголенный высоковольтный провод наступил. Он смотрел, но отказывался понимать, что видит. Два раза прикрывал глаза, но картинка не изменялась. Сначала в небольшой дворик из первого подъезда вывалился один пацан в синем комбинезоне и белой шапкой… Голос, который не спутаешь ни с чем! Ее мелодичный голос позвал:

— Миша, подожди маму и братика!

Софью он тут же опознал. А рядом… Еще один малыш, практический одинаковый с лица, только очень сердитый. Губы надул и грузовичок к себе прижимает, явно не желая делиться с братишкой, у которого только ведерко с совочком.

Паровозов плюхнулся на не расчищенную от снега скамью и замер, сгорбившись как старик. Дети были его копией и нетрудно догадаться, что он является их отцом. Бывшая жена утаила очень важное… Не только сердце его забрала, но и детей скрыла.

Вдох. Выдох. Рык раненого зверя, у которого отобрали все. Пусто в логове. Больно в душе.

Соня с мальчишками пошли на детскую площадку, не обращая внимание на страдальца, подвисшего через двор у другого дома. Они радуются первому липкому снегу, словно видят его впервые. Дети, забыв о разногласиях хватали перчатками холодную субстанцию и кидались ей. Звонкий смех поднимался ввысь.

Дворники махали лопатами и их радость не разделяли. Они, как грачи галдели на чужом языке, перекрикиваясь на расстоянии.

Глеб пытался отмереть, вернуться в свое тело, которое замерзало на лавке без движения. Полчаса? Час? Нет страшнее боли, чем потеря близких людей… Детей, которых ты не знал, не брал на руки, не был рядом, когда был нужен.

Пальцы рук непроизвольно дергались, будто пытались что-то ухватить. Нить, за которую нужно держаться? Понимание, с чего начать? Он не чувствовал слез, и как косятся на него дворники, проходя мимо. К его ногам прилетел снежок… Совсем маленький комочек подкатился, оставляя за собой дорожку.

— Дядя, дай! — потребовал Гриша, рассматривая карими глазками, такими же как у Сони. Кончик носа и щечки покраснели. Края штанишек, натянутые поверх дутышей-сапожек уже намокли.

— Сейчас, слеплю побольше, — Глеб чуть на колени не бухнулся. Ноги затекли, когда он резко встал. — А, хочешь мы большой клубок скатаем и слепим снеговика?

Мальчик похлопал глазками, не понимая, чего от него дяденька хочет. К комочку подобраться побоялся. Мама предупреждала к незнакомым людям близко не подходить.

Позади послышались быстрые шаги, и Софья ворвалась в обзор,