Имран. Заберу тебя себе - Лена Голд Страница 15

Стою перед зеркалом, пытаясь пальцами расчесать мокрые, спутанные волосы. Лицо бледное, под глазами уже появились синяки усталости. Я пытаюсь сделать вдох поглубже, но он срывается на полпути. Из гостиной доносятся низкие мужские голоса. Сдержанные. Не кричат. Но в этой сдержанности чувствуется плотная, тяжелая атмосфера.

Я слышу чужой, низкий, властный голос, который произносит с лёгкой, язвительной усмешкой:

— А женская обувь откуда, сын? Решил опять лапшу мне на уши повесить? Где твоя гостья, Имран? Я хочу с ней познакомиться.

Это как пинок. Меня «вычислили» по оставленной у порога обуви. Больше нельзя прятаться. Страх сменяется чем-то другим — острым, дерзким чувством. Если уж мне суждено быть его «женой», то я не буду выглядеть как затравленная мышь. Не стану прятаться. Ведь он хотел отвезти меня в дом своих родных и познакомить с ними. Какая разница сейчас или через пару дней?

Я выхожу из спальни, иду в гостиную, откуда доносятся голоса. Останавливаюсь в проеме.

В центре комнаты, рядом с Имраном, стоит мужчина. Мой первый, стремительный вывод: они очень похожи. Тот же рост, тот же широкий плечевой пояс, та же осанка человека, привыкшего к безоговорочному повиновению. Но если Имран — это холодная и отшлифованная сталь, то его отец — это кованое железо, прошедшее через огонь и удары молота. Его лицо — с более резкими, волевыми чертами. С сединой, благородно пробивающейся в коротко стриженных чёрных волосах. Несмотря на возраст, в нём чувствуется сила, даже опасность. Он красив, но эта красота пугающая, как красота старого горного орла. Одет в идеально сидящий темный костюм. В его позе читается расслабленная, но абсолютная властность.

Оба они оборачиваются ко мне. Взгляд отца Имрана — оценивающий. Он скользит по мне с головы до ног. Медленно, без тени смущения. В его глазах нет ни одобрения, ни осуждения. Есть лишь холодный, безжалостный анализ.

Имран смотрит на меня, и в его взгляде я ловлю что-то сложное: и вызов, и предупреждение, и… может быть, поддержку?

— Добрый вечер.

Губы отца Имрана дергаются, изображая улыбку.

— Вот и загадочная обладательница обуви, — говорит он бархатным глубоким голосом, который звучит почти ласково. — А я уже думал, сын, ты так и будешь кормить меня сказками о том, что еще не нашел женщину мечты.

— Я говорил, что познакомлю, когда придет время, отец, — проговаривает Имран. — Это Алина. Алина, мой отец — Карим Тагирович.

— Приятно познакомиться, Карим Тагирович, — говорю с улыбкой.

— Взаимно, — кивает мужчина. — Ну, что ж… Не буду вам мешать. Но завтра жду у себя дома. Мать будет рада, сын… Никаких «потом», ясно?

— У нас другие планы на завтра, пап. Но послезавтра — окей.

— Ладно.

Разглядев меня еще раз, мужчина, улыбнувшись, проходит мимо. Имран идёт за ним. Я расслабляюсь лишь тогда, когда слышу звук закрывшейся двери.

— Я… снова в душ, — говорю мужу, едва он возвращается.

— Потому спать иди. Рано утром за твоими вещами поедем.

— Хорошо. Спасибо.

— Алина?

— Да? — оборачиваюсь к нему.

— Нет никакой Али.

Глава 14

Просыпаюсь до будильника. В голове — тяжёлый, липкий недосып, но мозг уже работает, прокручивая планы на день. Вещи Алины, ЗАГС, разговор с отцом… Нет, с отцом вижусь послезавтра, сегодня не потянуть. Да и вчерашний убедился, что кто-то в моей жизни да есть. Хотя бы на время отстанет.

Тихо поднимаюсь, на кухне заказываю еду в проверенном ресторане. Кофе, яичницу с трюфелем, свежие круассаны. Пока оформляю заказ, из спальни доносится настойчивая вибрация. Это её телефон.

Замираю на секунду, прислушиваюсь. В комнате тихо — она спит. Интересно, кто ищет ее в такую рань. Ей, надеюсь, нечего скрывать от меня, но мне нужно знать, от кого эта назойливость. Отец? Сестра? Или, что гораздо хуже, Камран?

Бесшумно открываю дверь. Она лежит, свернувшись калачиком, лицо уткнуто в подушку. Выглядит хрупко и беззащитно, и это почему-то злит. Я не хочу, чтобы она была беззащитной. Хочу, чтобы она была сильной.

Телефон лежит на тумбочке. Беру его, но не успеваю заметить имя звонящего. Экран гаснет. Пароль — графический ключ. Пробую провести пальцем по диагонали — неудача. Почти машинально, на чистой интуиции, рисую контур латинской буквы «L» и провожу по экрану. Получается.

Усмехаюсь про себя. Глупое совпадение. У меня такой же пароль.

Открываю список вызовов. Последний пропущенный — от Алисы. Хорошо, это безопасно. Ищу контакты. Нужно убедиться, что у неё есть мой номер на случай чего. Мысли обрываются, когда я нахожу в списке имя.

Имран.

Сердце на мгновение замирает, а потом сжимается в ледяной ком. Это номер Камрана. Он успел не только жениться от моего имени. Он оставил ей свои контакты, подписанные моим именем. Чувство, которое поднимается из глубины, — не просто ярость. Это что-то тёмное, первобытное, желание сломать кости. Сломать его.

— Сукин сын… — шиплю сквозь зубы, с такой силой сжимая корпус телефона, что он вот-вот сломается.

Быстрыми, резкими движениями удаляю этот фальшивый контакт. Сохраняю свой.

Откладываю телефон, гашу звук и кладу обратно на тумбочку. Пусть спит.

Возвращаюсь на кухню, но спокойствие не приходит. В голове, против воли, прокручиваются вчерашние кадры. Как она вышла к отцу. Не в моей одежде, которую я ей дал. А в своём старой, пусть и пыльной. Она переоделась. Не стала выставлять напоказ нашу близость, не использовала её как оружие. Она вышла, сохранив своё достоинство и свой ум. Потому что только полная дура стала бы дразнить такого человека, как мой отец, намеками на интим. Будь на ее месте кто-то другой, легкомысленный, который думает о моих деньгах и статусе, не стесняясь вышел бы в нижнем белье, лишь бы демонстрировать наши «отношения».

То, что сделала Алина — это был правильный ход. И он мне… чертовски понравился.

Кофе закипает. Заливаю его в чашку.

В мозг впивается острая и ядовитая мысль. Камран... Он был с ней тем вечером, когда всё началось. Он привёз её сюда. Что он делал с ней по дороге? Что говорил? Дотрагивался ли? Целовал ли?

Рука сама сжимается в кулак. По стеклянной столешнице от удара пробегает паутина трещин. Боль в костяшках лишь подстёгивает ярость. Это не просто гнев из-за подставы. Это что-то другое. Глупое, иррациональное, подавляющее.

Я, сука, ревную.

Ревную к тому, что могло случиться до меня. Она моя. По документу. По факту. А брат… — трусливая крыса, которую рано или поздно найду. Потому что не стоило так поступать с такой наивной и чистой