Эшвуд - Ева Деверо Страница 22

— Мой дед построил это крыло, когда вышел в отставку из армии. Это должно было стать убежищем. — следует пауза. — Он был похож на меня.

— Похож — в каком смысле?

Дориан поднимает взгляд, держа в руках катушку белых ниток. Он опускает её, когда я обращаю на нее свой взгляд.

— Здесь он проводил свои… эксперименты.

Я оглядываюсь.

Здание древнее… прекрасное.

— Дед многому научил меня перед смертью…

— Как далеко нам ещё ехать?

— Двадцать шесть лиг20 от окраины города до ворот замка. Первая половина проходима. Вторая… меньше.

И тут я вижу нечто торчащее из-под досок.

Розовый цветок.

Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть его лепестки.

— Волчеягодник душистый? Он здесь растёт?

Его взгляд опускается до моих.

— Daphne Odora21.

— Они растут вдоль каменных стен в императорских садах Цинхуа Ванфу.

— Для меня это тоже частичка дома. Их привезли из Лондона сто лет назад, теперь они цветут в Эшвуде, особенно в горах.

Он опускается на одно колено и срывает один. Я могу только смотреть, как он поднимает его. Цветок нежно лежит между его большим и указательным пальцами — затем мужские глаза темнеют до цвета угля.

Сладкие духи сочатся между нами и моё дыхание останавливается, когда он наклоняется ближе. Он закладывает цветок мне за ухо, долгое мгновение просто смотрит. Затем его руки на моей талии, пальцы впиваются сквозь слои ткани. И этот рот — весь жар и жестокость — врезается в мой.

Дориан…

Мои руки тянутся к его плечам, но он уже притягивает меня ближе — язык, зубы, дыхание — и его пальцы…

О, Боже, его пальцы…

Они скользят под мою юбку и между бёдер.

Затем он останавливается, тёплое дыхание дрожит у моей шеи.

— Ты не намеренно это делаешь, — шепчет он.

Моё сердце колотится, когда я смотрю в ответ с ноющими, искусанными им губами.

— Что именно?

— Губишь мужчин.

— Что…

— Я был там. Я все видел.

Его голос стал хриплым.

Раненый зверь.

— Ты и Габриэль.

Замираю.

— Я не…

Но прежде, чем я успеваю ответить — часы бьют.

Один раз. Два. И ещё шесть раз.

Беспокойство Дориана сменяет ту голодную жажду. Я отшатываюсь, когда он поднимается и собирает свою тетрадь. Он засовывает её в сюртук, не глядя на меня.

— Нам пора.

Муж протягивает руку.

Я не беру её. Мне всё равно, обидится ли он.

В молчании я следую за ним, дождь хлещет по моей щеке наискось, и я смотрю на его широкие плечи, покачивающиеся между вспышками молний. К тому времени, как мы пересекаем открытое поле к чёрному входу, буря обрушивается гигантскими листами белых молний и такими тяжёлыми ударами, что они сотрясают стены усадьбы.

Нора не задаёт вопросов — только подаёт полотенце и закрывает за нами входную дверь.

Мы приходим к ужину, когда в камине трещит огонь. Тепло окутывает меня и я быстро высыхаю, заняв место. Дориан молча садится слева от меня, во главе стола. Подают фазана, жареного с картофелем в густых сливках. Мой желудок урчит.

Я голодна.

Буря продолжается, ветер завывает так, что тарелки дребезжат. Затем входная дверь с грохотом распахивается.

БАМ!

ГЛАВА 8

Ядовитость

КЭТРИН

Все поднимают взгляд от тарелок и чашек. Дворецкий выпрямляется.

— Это всего лишь ветер, — говорит он и выходит из комнаты. Глухой удар эхом разносится по огромным стенам. Мистер Эверли возвращается мгновение спустя.

— Как я и подозревал, всего лишь ветер.

Одна свеча мерцает. Я игнорирую тревогу в животе и подношу жареного фазана ко рту. Он сочный, вымоченный в рассоле, ароматный. Когда я запиваю еду, сладкое вино жжёт горло.

Дориан же ест молча, его взгляд часто переходит на Габриэля и двух его сыщиков.

В дальнем конце стола появляется фигура.

Я не придаю этому значения.

Сначала это тень. Затем с лестницы спускается ещё одна — маленькая, сгорбленная. С такого расстояния она похожа на ребёнка.

Я хмурюсь.

Откуда здесь ребёнок?

Мы в глуши.

Нора выступает вперёд и протягивает руку.

— Где твоя мама, милая? Как ты сюда попала?

Но дворецкий уже подбегает. Он останавливает её, схватив за плечо.

— Нет, мисс. Не надо…

Что-то не так.

Я чувствую это прежде, чем вижу. По рукам бегут мурашки. Спина напрягается. Кожа на голове становится горячей.

Тварь делает шаг вперёд.

Это. Не. Ребёнок.

Её конечности слишком длинны.

Её лицо…

Крыса. Лысая, болезненная, кожа натянута на костях, глаза круглые, чёрные и дикие. Острые зубы капают, дыхание поверхностное и тяжёлое. За ней — ещё тени.

Дети.

Но не дети.

Монстры.

Первый издаёт вой.

Это ужасный, пронзительный звук.

Затем кто-то перелетает через стол — и начинается ад.

Мистер Эверли, дворецкий, достаёт пистолет из-за спины и стреляет. Кровь брызгает на скатерть. Сыщики вскакивают, оружие наготове. Выстрелы гремят быстрыми очередями.

Дориан…

В одно мгновение — человек, в следующее — чудовище. Он перепрыгивает через стол, когти наружу, разрывая первую крысу в фонтане костей и внутренностей.

Нора кричит за моей спиной.

— Кто-нибудь!

Я встаю со стула и отступаю назад.

Габриэль выкрикивает приказы, когда крысы хлынут из коридора — десятки, может, больше.

— Держитесь спинами к стенам! НЕ ПОДПУСКАЙТЕ ИХ К СЕБЕ ЗА СПИНУ!

Слуга кричит — и замолкает, когда когти раздирают его горло. Алая кровь брызгает вверх и заливает лицо Габриэля.

Человека стаскивают вниз. Габриэль кричит, когда его пистолет бесполезно падает на пол.

Ещё один крик — Нора.

Дориан тоже слышит.

Дворецкий делает ещё один выстрел.

Я сильно толкаю Нору и она откатывается в сторону, в панике забегает в кухню и захлопывает за собой дверь кладовой. Я следую за ней.

За нами идётон.

— Проклятье! — кричу я.

Нора успевает войти и дверь бездумно захлопывается передо мной.

— Нет!

Я бросаюсь в сторону в последнюю минуту.

Дориан рычит и бьётся о дверь, пытаясь её открыть.

— Нет! — кричу я. С ближайшей плиты хватаю чугунную сковороду и швыряю ему в спину.

Она попадает, но недостаточно сильно.

— О, чёрт…

Он поворачивается и рычит.

Бежит ко мне и всё, что я вижу, — движущаяся красная плоть.

Всякий разум покидает меня.

Я поворачиваюсь и бегу.

Дориан преследует.

Я нахожу лампу, разбиваю её и поджигаю масло. Пламя. Я бросаю лампу, она летит в воздух. При ударе стекло разлетается вдребезги.

Рваная одежда загорается.

Он не останавливается.

Боже! Это безумие!

Я бегу и врезаюсь в край столешницы. Появляется блеск.

Не думая, я хватаю нож.

Дориан парирует — я полосую.

— Уф!

Его