Жена в награду - Мила Дрим Страница 22

— Как хорошо, что ты открылась мне, жена. Я ценю твою искренность, и обещаю — что сделаю всё, чтобы руки Стреоны больше никогда не дотянулись до тебя.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Элизабет распахнула глаза.

Взор её тут же остановился на лице мужа, в объятиях которого она провела почти всю ночь.

Вигго спал, весь лагерь был погружен в дрему, а она, внезапно пробудившаяся от прилива бодрости, теперь не испытывала никакого желания спать дальше.

И, значит, у неё, Элизабет, появился шанс вдоволь налюбоваться красотой своего мужа.

Муж... Это слово теперь вызывало у неё совсем иное чувство.

Глядя на мужественный профиль Вигго, Элизабет испытывала смесь восхищения, смущения и любопытства. Это было подобно тому, как если бы она украдкой наблюдала за волком, уверенная в том, что тот не тронет её.

Её муж, без сомнения, обладал красотой.

Его хотелось разглядывать, отмечать каждую черточку.

Теперь, когда Вигго спал, он казался чуть моложе. Может, дело было в его расслабленном лице?

Ресницы у Вигго были темными, длинными и чуть завивающимися на концах. Какая ирония судьбы — подарить этому воину такие красивые, почти девичьи ресницы!

А этот нос...

Прямой, чуть резковатый — словно подсказывающий, что и характер его хозяина, тоже, порой, бывает резким.

Впрочем, прошлая ночь доказала другое. Вигго умел быть ласковым, заботливым и вселяющим в сердце доверие.

Да, ему хотелось довериться.

Взор Элизабет, скользнув по кончику носа мужа, упал на его губы.

Странный жар почти сразу стал наполнять живот и грудь девушки. Жар был сладким, мучительно-томительным.

Воспоминания о поцелуях, подаренных этими поистине искушающими, умелыми губами, все сильнее и сильнее распаляли жар — и вот уже даже кончикам пальцев, и тем стало почти нестерпимо горячо.

Элизабет, пытаясь избавиться от этого нового, и потому пугающего ощущения, чуть заерзала.

Она надеялась, что делает это достаточно бесшумно и аккуратно, но совершенно позабыла, с кем связала свою жизнь.

С воином. И даже малейший шорох воспринимался им, как сигнал опасности.

Вигго распахнул глаза и устремил на неё напряженный взгляд. Один короткий миг — и взгляд вновь приобрел привычную яркость.

Но все же, рука его уже обхватила лежащий сбоку меч.

— Прости, я не хотела разбудить тебя, — прошептала Элизабет.

— А что разбудило тебя? — отвечая ей той самой улыбкой, от которой сладко сжалось сердце, произнес Вигго.

— Не знаю, — она повела плечом, и край нательного платья, что был на ней, чуть сполз, обнажая кусочек белоснежной, шелковой кожи, на которой яркими пятнами горел след от пальцев Стреоны.

Сейчас, когда уже близился рассвет, и воздух стал куда светлее, этот уродливый отпечаток мерзкой, чужой души вызывал у Вигго прилив ледяной ярости.

— Наверное, я просто хорошо спала и выспалась, — с робкой улыбкой добавила Элизабет.

— Одевайся, — глядя куда-то вдаль, велел Вигго.

Элизабет, озадаченная такой внезапной переменой настроения мужа, все же, подчинилась ему.

Ухватившись за платье, она стала надевать его. Нырнула с головой, застряла где-то посередине, и почти вовремя вспомнив что надо встать, попыталась сделать это, но почувствовала, как Вигго осадил её и прошипел:

— Не вставай.

— Как же тогда, прикажите мне, надеть платье? — почти возмущенно, пыхтя и пытаясь не задохнуться ворохе такни, ответила Элизабет.

— Я помогу, — Вигго с умением знатока в этом деле, поправил платье на жене и, продолжая глядеть вперед, принялся на ощупь зашнуровывать шнуровку на нем.

— Надо же, как вы ловко справились, — искренне удивилась Элизабет.

Полуобернувшись, она внимательно посмотрела на мужа. Его лицо было сосредоточенным и почти злым.

Да что же с ним?

— Даже интересно, откуда у вас такой опыт, — совершенно невинно озвучила вслух свои мысли Элизабет.

— У меня имелся достаточный опыт в это деле, — на короткий миг глянув на жену, но лишь для того, чтобы убедиться, что та выглядит прилично, ответил Вигго.

— Не понимаю... О чем это вы? — Элизабет начала спешно собирать волосы в косу.

Простая и единственная прическа, которую она была способна делать самой себе.

А потом уж, чуть позже, нянюшка займется её волосами.

— О том, что иногда мне приходилось помогать знатным дамам с раздеванием и одеванием, — продолжая свое наблюдение, ответил Вигго.

Сказал это без тени сожаления или раскаяния.

Элизабет почувствовала, как что-то неприятное, едкое, обожгло ей грудь. Стало так горько!

Сколько же было этих знатных дам у Вигго?

Какими они были? Красивыми? А их цвет волос? Связывали ли их чувства?

От одних только вопросов горечь теперь ощущалась еще сильнее!

— А что вы там выглядываете? Кого-то ждете? — кое-как совладав с собой, уточнила Элизабет.

— Почти. Я слежу за тем, чтобы никто не посмел посмотреть в нашу сторону.

— Это еще почему? Что такого в этом? — нахмурившись, произнесла девушка.

— Я не хочу, чтобы кто-то из моих воинов лишился своих глаз.

— Господи... Откуда такая жестокость! — ошарашенная заявлением мужа, Элизабет устремила на него ничего не понимающий взгляд.

— Это — дисциплина. Она должна быть суровой и поучительной, — Вигго, наконец, пристально глянул на неё, — пусть знают, что если кто-то рискнет посмотреть на тебя — я проучу его.

БЛАГОДАРЮ ВАС ЗА КОММЕНТАРИИ! ВСЕМ МИРА!

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

— Даже не верится, что совсем скоро мы окажемся дома, — глядя вдаль, взволнованно произнесла Элизабет.

Их путешествие подходило к завершению.

Удивительно, но на него в этот раз ушло куда меньше дней, и все потому, что Вигго повел их иной дорогой.

Все эти дни (и ночи) между супругами царили сдержанные отношения. Та чувственная ночь, что случилась в объятиях ручья, больше не повторялась.

Оба осторожничали. Каждый — по своей причине.

Но каждую ночь Элизабет проводила под одним одеялом со своим мужем. И это нравилось ей.

— Любое путешествие рано или поздно заканчивается, — философски заметила Анна.

Она ехала на другой лошади, сбоку от своей госпожи.

Лицо няни выражало спокойствие, а взгляд, как и взгляд её воспитанницы, был устремлен вперед.

День выдался тихий и наполненный какой-то особой магией.

Стояло послеполуденное время.

Зной, что особо остро ощущался некоторое время, пошел на спад, а затем и вовсе исчез, когда со стороны моря подул свежий ветер.

Золотистая дымка, вызванная лучами скатывающегося к горизонту солнца, была повсюду. Кругом синим пламенем горели цветы, и их сладкий аромат кружил голову.

Хотелось жить. Хотелось любить и быть любимой.

Мечтательная улыбка то и дело изгибала губы Элизабет, когда рядом с ней равнялся Вигго, чтобы обменяться незначительными фразами.

Вот и теперь, завидев, как её муж, круто