Маргарет Джордж - Дневники Клеопатры. Книга 2. Царица поверженная Страница 174

— Спорить не буду. Хотя бы потому, что в этой области я имею гораздо больший опыт. Случалось мне, правда, добиваться успеха и на море, но все же в качестве флотоводца я, можно сказать, новичок.

Он подпер руками подбородок, глядя вниз, на маленькую карту Коринфского залива.

— Да уж, у римлян в жилах не течет соленая вода. Не то что у греков или финикийцев. А ты, как известно, происходишь из очень древней римской фамилии. Однако… — Я выдержала паузу. — Секст тоже был римлянином и неплохо воевал в море. Как и Агриппа.

— Твоя правда. Это еще один довод, чтобы предпочесть сушу. Агриппа — он ведь как тюлень, ловок в воде, да неуклюж на суше.

— Тогда, может быть, нам вообще не стоит мешать их высадке?

— И не использовать флот вовсе? Нет, для нас предпочтительнее задействовать корабли хотя бы в качестве заграждения. Чем меньше солдат им удастся переправить, тем лучше для нас.

Он помолчал и добавил:

— А если нам удастся завлечь их к мысу Актий, где стоят наши основные силы, мы сокрушим Октавиана просто за счет численного превосходства.

Другим нашим слабым место была чрезмерная — от северной Греции до Африки — растянутость оборонительных рубежей. Однако тут ничего не поделаешь: это аксиома войны. Обороняющаяся сторона старается прикрыть как можно большее пространство, тогда как атакующая сосредоточивается на определенном узком участке, где пытается прорвать оборону.

Другой проблемой стала практически полная зависимость армии от продовольственных поставок из Египта, осуществлявшихся морем, по маршруту длиной в восемьсот миль.

Но и тут ничего нельзя было изменить. Театр военных действий покрывал гигантское пространство — большую часть известного географам мира. Власть Антония распространялась на земли от Евфрата и Армении до Ионического моря и Иллирии, да еще на Северную Африку от Кирены до Нубии. Октавиан господствовал на территориях к западу от Иллирии: над Галлией, Италией и Испанией вплоть до Геркулесовых Столбов. Целый мир втянулся в эту войну. Но то, что получит победитель, превосходило все мыслимые награды и поражало воображение.

Так пусть же поскорее начнется битва! Я больше не могла выносить ожидание, оно расхолаживало и плохо сказывалось на готовности войск и боевом духе. Однако первый шаг предстояло сделать Октавиану. Поэтому мы, пленники долгой зимы, безвылазно сидели в Патре, с нетерпением глядя на серое штормовое море.

Глава 39

В начале марта моря оставались бурными. Зима не желала ослаблять свою хватку, словно всеми силами старалась удержать нас от активных действий. Тогда я думала, что это жестоко, а теперь гадаю: не было ли в том проявления милости небес? Может быть, боги ветров разрешили нам пожить еще немного с верой в будущее, в неведении об уже предначертанном уделе. Кто знает? Или погода не имеет никакого отношения к человеческим делам, а боги интересуются ими лишь в нашем воображении.

В середине марта — в те самые мартовские иды, само проклятое название которых преследовало меня сквозь годы, — судьба словно подгадала к роковой дате и нанесла удар. Регулярная навигация еще не открылась, а Агриппа уже поднял свой флот и рискованным южным маршрутом повел к нашей морской базе в Мефоне.

Произведя стремительную высадку, он атаковал Богуда, и в этом сражении Богуд погиб. В результате порт был захвачен, и мы лишились одного из важных промежуточных пунктов на пути нашего продовольственного снабжения.

Донесения о случившемся мы получили довольно быстро, поскольку находились менее чем в ста милях к северу. Гонцы, доставившие скверную новость, боялись, что мы обрушим свой гнев на их головы. Когда они зачитывали послания, их руки дрожали.

Это случилось в один из тех пасмурных дремотных дней, когда руки опускаются и ни за что не хочется браться по-настоящему. Мы лениво водили пальцами по картам, где я выучила уже каждую загогулину — эта бухточка, эта гора, этот остров…

Появление гонцов мигом заставило нас встрепенуться. Антоний вскочил на ноги и, переменившись в лице, вырвал у курьера донесение. Мы догадались, что случилось нечто скверное, но насколько скверное, можно было только гадать.

— Ты ведь прямо оттуда, — сказал Антоний одному из курьеров. — Долго ли пришлось добираться?

— Я скакал два дня и ночь, — ответил воин. — Когда отбывал, в гавани еще продолжалась битва, но исход ее был уже предрешен. Богуд погиб, его флагманский корабль захватили и подожгли, городскую крепость взяли штурмом.

Я все поняла, не читая донесения, и воззрилась на Антония. Что нам теперь делать?

— Тенар и Закинф держатся? — спросил он.

— Насколько я знаю, да, — ответил посланец. — Морские операции такого масштаба не происходят одновременно. Агриппа сосредоточил все свои усилия на Мефоне.

— Так далеко на юге, — задумчиво пробормотал Антоний, снова опускаясь в кресло.

Он, как никогда, даже не предложил гонцам отдохнуть и подкрепиться.

— Их надо накормить. — Я постаралась переключиться с уже случившейся неприятности на обычные дела. — Люди двое суток не ели. Ступайте, слуги вас отведут.

Когда гонцы ушли, я повернулась к Антонию.

— Что это значит? Как мы могли потерять один из самых надежных и важных опорных пунктов, гавань и крепость?

— Так далеко на юге… — повторил Антоний. — Кто мог ждать, что он совершит столь дальний бросок по диагонали и обрушится на южный фланг? Мы приготовились отразить нападение на севере, где могли бы перехватить его. Теперь… Не там ли теперь высадится и главная армия? Хорошо, что мы расположили наши войска посередине и они способна развернуться в любом направлении.

Да, он говорил верно. Но такое расположение было невыгодно с другой стороны: мы не могли помешать высадке врага ни на севере, ни на юге. К тому же очень непросто поддерживать в постоянной готовности оборонительные позиции, пытаясь предугадать движения противника.

— Что это значит? — повторил Антоний мой вопрос. — Сказать сейчас точно я затрудняюсь. Нашим провиантским судам придется теперь следовать более долгим маршрутом, держась подальше от берега, но снабжение от этого не прервется. И никакой армии Октавиана пока не видно. Подождем и посмотрим, какое место он выберет.

Однако ответ на вопрос «что это значит?» был получен очень скоро. Агриппа оставил в Мефоне сильную эскадру, которая стала совершать нападения на другие наши гавани, перехватывать корабли в открытом море и всячески вредить нам, препятствуя снабжению и ослабляя нашу оборону. Октавиан вместе с другой половиной флота теперь плыл в северном направлении и даже попытался захватить самый северный из наших опорных пунктов — на Корсике. Видимо, он намеревался использовать его для нападения на нашу главную базу у мыса Актий. К счастью, шторм помешал ему захватить остров.