Летящие в ночи - Джонатан Джэнз Страница 47

– Здесь случилось слишком много аномальных происшествий, за всеми не уследишь. Я никогда ничего не говорил об этом начальнику своего отдела. Он был невообразимым идиотом и, полагаю, поэтому практически ничего не сделал. Парень, сменивший его, оказался таким же бесполезным. Но нынешний лидер… он понимает, какие силы здесь существуют. Знает, что такое хаос.

– Поэтому он позволил вам взяться за это дело?

– Можно и так сказать. Мой нынешний начальник… это я сам.

Я уставился на него.

– Значит, вы глава теневого правительства?

Риггс засмеялся.

– Может, хватит нас так называть? Я ощущаю себя героем одного из этих дурацких ток-шоу. Ну, тех, куда в качестве экспертов приглашают всех этих НЛОшников.

– Уфологов, – поправил я.

– Да. Те еще кретины, кстати. Живут в каком-то своем мирке и даже не пытаются узнать, что вокруг них происходит.

– А что происходит? – спросил я, пытаясь казаться незаинтересованным. На какой-то миг я даже посочувствовал Барли. Сиди он с нами, наверняка бы уже завалил Риггса вопросами, которые накопил за многие годы.

– Котел простирается примерно на сто пятнадцать километров, – пояснил Риггс. – И затрагивает девять разных земель.

– Вы говорите о пещерах?

– О пещерах тоже. Но котел существует не просто для того, чтоб пузыри пускать. Это еще и маяк.

– Как отель «Оверлук»?

С отвращением выдохнув, Риггс побарабанил пальцами по подлокотнику.

– Не упоминай при мне это дерьмо. Стивен Кинг поспособствовал росту детской преступности, как никто другой из ныне живущих. Да и вообще, чем вам всем так нравятся истории про массовые убийства? Вон, сегодня утром в «Санни Вудс» уже заявилась целая съемочная группа. Какой-то кретин даже решил, что я захочу дать ему интервью, и начал мне в лицо этот свой микрофон тыкать. Думаю, пара недель в тюрьме будет им полезна. А может, и три. Как пойдет.

Я хотел возмутиться, сказать, что в Америке никто не имеет права просто так лишать людей свободы. Но прекрасно знал, что Риггс как раз это право имеет. И пользуется им как душе угодно. Поэтому он и вез меня сейчас черт пойми куда.

– Но все они упускают самое главное, – заявил Риггс, потянувшись к карману брюк. – Источник.

– Какой именно…

Вместо ответа он извлек нюхательный табак. «Копенгаген», – гласила надпись на маленькой зеленой баночке. Неестественно длинным ногтем большого пальца Риггс начал кромсать контрольное кольцо. Благополучно справившись с задачей, он снял крышку, отщипнул немного похожей на кофе субстанции и положил ее между нижней губой и деснами.

– Вы же себе здоровье губите.

– Да все мы когда-нибудь умрем, малец. Я хотя бы уже выбрал от чего.

– Да скажите уже, куда мы едем! – не выдержал я. И тут же замер.

Риггс усмехнулся, выпятив нижнюю губу.

– Наконец-то! Малой все понял.

Я хотел опять попросить его заткнуться, но увидел мелькнувший мимо коричневый указатель. Теперь я точно знал, куда мы вместе с остальными членами этого несчастного каравана направляемся.

В Заповедник Мирной Долины.

* * *

Ночью в парке было жутковато. По словам Пьера, массовые убийства произошли там всего несколько недель назад. И хотя на извилистой дорожке и деревьях на нашем пути я не заметил ни пятен крови, ни других следов, я легко мог представить, какие ужасы поджидали нас в этом парке.

Хотя бо́льшая часть мира поддерживала связь благодаря сотовым телефонам и спутникам, Мирная Долина находилась так далеко от всех сотовых вышек, как только можно. Может быть, потому, что окна машины обеспечивали хорошую звукоизоляцию с обеих сторон, но мне казалось, что весь парк будто вымер, что по нему пронеслась чудовищная чума, убившая рыб и млекопитающих, птиц и жуков, даже микроорганизмы. Такая стояла тишина.

– Добро пожаловать в центр котла, малой.

Я постарался не выдавать свой страх.

Мы очень, очень долго ехали по ночному парку. Я вспомнил тот единственный раз, когда побывал в Диснейленде. Родители Криса отвезли нас туда, когда мы учились в четвертом классе, и дорога в парк казалась мне такой же бесконечно долгой. Разворот за разворотом. Поиск места для парковки. Прогулка пешком. Поездка на троллейбусе. Потом еще одна долгая прогулка, после которой мы еще и на монорельсе прокатились. И в первый раз мне понравилось. Но на третий день этот изнурительный путь стал для меня очередным испытанием, которое нужно было преодолеть, чтобы попасть в парк. А ведь там мне предстояло еще больше ходить…

Наконец внедорожник остановился. В темноте я не мог разглядеть вырисовывающееся рядом строение, так что мог сказать лишь, что оно походило на деревянную избушку.

– Что это за место?

– Главное убежище, – объяснил Риггс. – Мы оборудовали его под штаб-квартиру.

– Вы здесь работаете? Даже после того, что случилось?

Вокруг нас останавливались другие машины, но Риггс откинулся на спинку сиденья, не выказывая желания покинуть внедорожник.

– Когда я возглавил отдел, то знал: наступит момент, когда мне придется решать эту проблему. Во многом именно поэтому я рвал задницу, чтобы получить эту работу. Предыдущие направленные сюда команды – а их за все эти годы было много – так и не приблизились к разгадке головоломки.

– Так вот что это для вас? Головоломка? Вы подвергаете опасности всех этих людей – близких мне людей, – чтобы что-то там себе доказать?

– Ты когда-нибудь слышал о понятии «высшее благо»?

– Господи боже…

– Да, для такого сопляка, как ты, эта фраза, наверное, звучит слишком заезженно. Может быть, даже зловеще. Но на самом деле именно так работает правительство. Именно этим занимается мой отдел.

– То есть ради «высшего блага» вы скрываете информацию. Отправляете невиновных людей в тюрьму. А иногда и убиваете.

– Только когда это необходимо. Но что-то мне подсказывает, что с тобой ничего не придется делать, чтобы заставить с нами сотрудничать.

– Почему? – Я попытался сглотнуть, но у меня во рту пересохло.

– Не беспокойся сейчас об этом. – Риггс бросил на меня странный взгляд. – Тебя кое-кто ждет.

Глава 15. Пономарь

К моему удивлению, двери внедорожника не были заблокированы. Я локтем распахнул дверцу и бросился к стальному проему, за которым стояла пара сурово выглядящих часовых. Я полагал, что они преградят мне путь, чтобы устроить обыск или что-то в этом роде, но они лишь стояли и смотрели на меня, пока я не зашел внутрь.

Оказавшись в здании, я свернул направо и ворвался в большой зал для собраний.

Все повернулись в мою сторону. В других обстоятельствах я бы почувствовал себя неловко – как в одном из тех снов, в которых ты внезапно оказываешься в школьной столовой в одних трусах и становишься объектом насмешек.