Летящие в ночи - Джонатан Джэнз Страница 38

Дарси присела перед нами.

– Мне больно это говорить, но мы должны идти.

Я поцеловал Пич в макушку. Она еще крепче прижалась к моим рукам.

– Когда мы снова увидимся? – спросила Дарси.

– Не знаю, – ответил я и, произнося эти слова, понял, насколько ограничены мои возможности. Мы находились целиком во власти Риггса и Клингера – людей, которым нет никакого дела до этой замечательной маленькой девочки у меня на коленях.

Я просто хочу быть со своей сестрой! Разве я слишком многого прошу?

И в этот момент, как ни странно, мне вспомнилась табличка, висевшая в доме Барли. Его мама не очень хорошо умела украшать дом, и Барли не раз замечал, что ее вкусы слишком старомодны. Но в глубине души я всегда восхищался ее желанием проводить время с семьей и непоколебимой преданностью мужу и детям.

Вывеска, написанная шрифтом цвета слоновой кости на прямоугольной деревянной доске, гласила: «Хорошо там, где мы вместе».

И я только сейчас осознал, насколько правдивы эти слова.

Слезы текли по моим щекам, но мне было все равно.

Дарси почему-то казалась тем самым человеком, перед которым плакать совсем не стыдно.

Она потрепала Пич по плечу, но обратилась ко мне:

– Где ты жил после побега?

Если бы это был фильм, я бы ответил что-нибудь таинственное вроде: «Я не могу тебе сказать. Чем меньше вы знаете, тем лучше».

Но я не был загадочным киногероем.

– На ферме альпак. Недалеко от Шэйдленда.

– У Аниты, – дополнила Дарси.

Я ошеломленно посмотрел на нее.

– Как ты…

– Они с Пьером – единственные, кто мне отвечает.

– Ты с ними общалась? – спросил я, не в силах в это поверить.

– Я переписываюсь с Барли и Мией по электронной почте, когда удается, и они сказали, что Пьер и Анита тоже им отвечают.

Пич пробормотала что-то неразборчивое.

Я посмотрел на нее сверху вниз.

– Что?

Она подняла на меня опухшие от слез глаза и сказала:

– Ты был нашим Мерри и Пиппином.

– Что?

Дарси улыбнулась.

– Помнишь, как во «Властелине колец», когда хоббитов забирают урук-хаи. Пич понравились сцены, в которых Арагорн, Леголас и Гимли их выслеживают. – Она смущенно пожала плечами. – Мы притворялись, что мы такие же. Выслеживаем плохих парней, чтобы спасти тебя.

Возможно, меня должно было позабавить, что Пич сравнивает меня с хоббитом, точнее, с двумя сразу, но вместо этого мне стало еще больнее. Я только начал читать Пич «Властелина колец» прошлым летом, когда наша жизнь полетела к чертям. Очевидно, Дарси продолжила ей читать. И хотя человек получше был бы благодарен ей за такую заботу о сестре, меня не покидало чувство, что Дарси стала моей заменой.

Тринадцать месяцев. Тринадцать месяцев я не получал никаких новостей. О Пич, о Мие, о Барли, о бейсболе и даже о чертовой школе.

Я готов был бы высидеть самый скучный урок математики, только бы снова почитать моей сестре книги на ночь.

Мои мысли рассеялись, когда Дарси внезапно подняла глаза и огромная рука опустилась мне на плечо.

Дэйв Майерс смотрел на меня с извиняющимся выражением лица, но выглядел таким напряженным, что я сразу понял: что-то не так.

– Мне очень жаль, – сказал он, – но нужно уходить.

Я покачал головой.

– Я видел полицейскую машину, проезжавшую мимо того места, где мы припарковались, – объяснил он. – Возможно, копы уже заметили «Хайлендер».

– Прости, Уилл, – сказала Дарси, протягивая руки к Пич.

Я попытался оторвать руки Пич от своей шеи, но она удвоила хватку и вцепилась в меня так, словно от этого зависела ее жизнь.

«В каком-то смысле так и есть», – подумал я. Но отмахнулся от этой мысли. Это еще не конец. Не может быть. Мы с Пич прошли через слишком многое, чтобы больше никогда не увидеться. Так или иначе, все будет исправлено, и нам позволят начать жизнь заново вместе. Без страха. Без боли и разлуки.

«Хорошо там, где мы вместе», – подумал я и, всхлипывая, разжал руки Пич и передал ее бьющееся в рыданиях тело Дарси.

Глава 12. Появления и осознание

По идее, я должен был нервничать по дороге домой, но лишь угрюмо смотрел в пассажирское окно, положив подбородок на ладони. Я почти не замечал проносящихся мимо пейзажей, а когда Дэйв наконец заговорил, ничего не ответил. Какой смысл?

Я никогда не сдавался, никогда не поддавался отчаянию. Конечно, последние тринадцать месяцев я пребывал в довольно мрачном расположении духа, и поводов для радости было мало. А сейчас… сейчас все было по-другому. Когда я разобрался со своими чувствами, стало ясно, в чем проблема.

Риггс и его шайка запустили эту адскую машину. Но топливом… веществом, гарантировавшим, что она так и продолжит ехать на меня, грозя вот-вот раздавить… этим топливом была бедность.

Имея деньги, я мог бы купить билеты на самолет для себя и Пич. Мог бы купить машину без номеров, как это делают в кино: «Заплачу наличными, если не будете задавать вопросов». С деньгами мы могли бы переехать в Мексику, в Сингапур, в любое другое гребаное место… и стать семьей, настоящей семьей, как раньше.

Конечно, и тогда все было неидеально: у меня начался подростковый бунт, и я слишком переживал из-за маминой зависимости, поношенной одежды и всего прочего, что меня раздражало или беспокоило.

Но я не ценил того, что у меня было. Не ценил маму и замечательную младшую сестру.

Это все, что на самом деле было мне нужно. Свобода – это, конечно, хорошо, а отношения, дружеские и любовные, украшают жизнь любого человека.

Но пока у тебя есть семья, у тебя есть фундамент. А это значит, что тебе есть за что бороться.

И неужели я просил слишком многого?

Похоже, да.

Дэйв снова заговорил, и я снова его проигнорировал.

– Знаешь, если будешь срывать злость на мне, это не поможет.

– Да уже ничего не поможет, – пробормотал я.

– А Пьер мне сказал, что ты никогда не сдаешься. Видимо, соврал.

Я повернулся к нему. Понимал, что он специально меня провоцирует, но не мог не ответить.

– Вот если ты дважды потеряешь все самое дорогое в жизни, тогда и поговорим.

– Это я-то не все потерял?

В голове промелькнула картина перевернувшейся машины, но я отмахнулся от нее, не собираясь жалеть Дэйва.

– У тебя все еще есть Анита.

Дэйв уставился прямо перед собой.

– А есть ли?

Мы ехали уже несколько минут, когда у Дэйва зазвонил телефон, и от этого звука мой сфинктер непроизвольно сжался, а в животе зажужжала целая орава обезумевших стрекоз. Я не узнал песню, которую он поставил на