Злые вещи - Тимофей Петрович Царенко Страница 22

Дэвид снова напрягся, но синий поток лишь едва колыхался.

Время исчезло. Дэвид висел в тёплой пустоте и боролся с перчаткой. Не было ничего кроме.

Иногда приходили сны. В них он гулял по разным местам. Каждый раз он встречал девушку в простом ситцевом платье. Каждый раз он улыбалась ему. Каждый раз спрашивала «Поболтаем?» Каждый раз они после этого шли и разговаривали. Каждый раз Дэвид не мог вспомнить, о чём же они говорили. А потом приходила боль и снова битва с безжалостным артефактом.

На шестой день мальчик смог пошевелить одной из игл. На девятый смог вырвать первую иглу из пальца. На четырнадцатый — полностью освободить руку от игл. Ненадолго, буквально на пару минут.

Прошло ещё два дня, и Дэвид смог сформировать сразу три вихря, которыми по одной смог выдернуть иглы и отогнуть их на несколько часов.

В эту ночь сон изменился.

Он снова стоял на тенистой аллее. С деревьев свисали спелые яблоки, пахло сладостью, прелой листвой и горячим камнем.

— Поболтаем?

Девушка в белом ситцевом сарафане подошла к мальчику. Её голову украшала соломенная шляпка, увитая полевыми цветами.

В этот раз Дэвид смог разглядеть лицо незнакомки. Длинные русые волосы до пояса, зелёные глаза, ямочки на щеках, приятный овал лица и слегка вздёрнутый нос, усыпанный веснушками.

— Да…

— Да не теряйся ты так, этот сон ты запомнишь.

— Жижель?

Хохмач узнал голос.

— А кого ты ещё ожидал встретить? Ты уже вторую неделю во мне. Люди после такого становятся близки. Пойдём.

Девушка взяла Дэвида за руку и потянула. Тот неохотно пошёл следом. И всё же спросил.

— Куда?

— Тебе разве не интересно, что это за место?

— А разве мы сюда не попадаем каждую ночь?

— Это твой сон, Дэвид. Я всего лишь пришла в него. Каждый раз тут что-то новое.

Хохмач подчинился. Аллея вывела их на берег заросшего пруда. Берега были закованы в камень, отчего пруд казался мёртвым.

Жижель присела на скамейку и вытянула стройные ножки.

Рядом громко квакнула лягушка. Хохмач вздрогнул.

— Сегодня последний раз, когда мы можем говорить свободно. Завтра я тебя выпущу.

— У нас есть тайны?

Дэвиду надоело бояться, и он сел на скамейку рядом с Жижель. От девушки приятно пахло цветами и тем неуловимым ароматом, которым пахнут все молодые здоровые девушки.

— Магия — это искусство лжи. Тайна — это оружие, а твоя стезя, как мага — ковать тайны.

— Я не понимаю…

— Не надо. Рано.

Отрезала девушка и снова замолчала.

— Слушай, раз это место может быть любым… — заговорил Дэвид, — пойдём куда-нибудь ещё? Мне чудится, тут играет музыка.

— Музыка? Музыки тут ещё не было. Веди.

Дэвид поднялся на ноги и подал Жижель руку. От пруда вела ещё одна заросшая аллея. Дорога вывела парочку к фонтану. Напротив фонтана стояла скамейка. На скамейке сидел косматый старик и крутил ручку шарманки, которая стояла у него на коленях. Глаза старика охватывала чёрная повязка. Над площадью у фонтана неслась лёгкая звучная мелодия.

— Шарманщики редко забредают в наш квартал. Я люблю музыку.

Произнесла Жижель, она задумчиво глядела на шарманщика.

— А танцевать?

Предложил Хохмач с усмешкой.

— Танцевать я ещё не пробовала.

Дэвид встал перед Жижель, взял её за руки. И они закружились в простеньком танце, движение по кругу. Сухие листья хрустели под ногами, робко касался молодых людей заблудившийся в саду ветер.

— Это твоё тело?

Спросил Дэвид, когда шарманка смолкла и танец замер.

— Это?

Жижель повернулась вокруг своей оси.

— Да, ты раньше была человеком?

— Нет, с чего ты взял? Я никогда не была человеком. Но иногда хочется притвориться.

— Но… ты выглядишь очень живой.

— Это всё твой сон. И помни, я поглотила достаточно людей, чтобы понимать, как работают ваши тела.

— Но… я не понимаю.

— Поймёшь.

Фонтан и шарманщик скрылись в конце аллеи, вскоре смолкла и музыка.

— Это последний раз, когда мы можем видеться… тут.

— Почему?

— Вскоре ты начнёшь изучать тайное искусство. И запечатаешь свои сны. Или умрёшь. И в том, и в другом случае я не смогу снова появиться тут, даже если ты будешь внутри меня.

В этот раз аллея вывела Дэвида и Жижель к разрушенной статуе.

— Должна сказать, ты первый человек, которого я узнала так близко. Я ведь могу смотреть не только в твои сны, но и в память. Это… необычно.

— И что дальше?

— Хороший вопрос…

Неожиданно Жижель прильнула к Дэвиду и жарко его поцеловала. Мальчик неумело ответил на поцелуй.

— Всегда хотела понять, что люди находят в этом телесном контакте.

Жижель оторвалась от губ Дэвида, но не от него самого. Её ладони вцепились в лацкан его куртки. И она зашептала ему на ухо.

— Никому не верь. Никому и никогда. Не верь моему отцу, и всем, кто его окружает.

— Но… а ты?

— И я солгу тебе первая. Впрочем… хочешь узнать мои тайны? Хочешь понять, что же я такое? Хочешь? Хочешь… меня всю?

— Да, я…

— Скуй мне душу!

С этими словами Жижель толкнул Дэвида, и тот полетел куда-то в темноту. И пока он летел, слышал весёлый девичий смех.

В следующий миг Дэвид осознал себя на полу. Лёгкие просто неимоверно болели, мальчик закашлялся, и из его рта полилась белёсая слизь. Кашель всё длился и длился. Наконец, воздух с сипом вошёл в лёгкие Хохмача. А потом скрутило желудок, и снова на пол полилась давешняя слизь, но уже с бурыми включениями.

Наконец-то мальчик смог утереть лицо ладонями. Дальше он осознал, что полностью голый, за исключением перчатки на левой руке. Вокруг лаборатория, а над Дэвидом стоит Шварц, в кожаном фартуке, и молча смотрит на ученика.

Хохмач торопиться не стал. Он упёр взгляд в перчатку и стал отгибать рычаги с иглами. Когда все рычаги заняли крайние положения, Дэвид снова поднял взгляд на учителя. Тот молчал.

— Ни о чём не жалею!

Произнёс Дэвид, когда молчание слишком уж затянулось.

Шварц только хмыкнул. И молча вышел.

До конца дня мальчик был предоставлен самому себе. В ванной комнате Хохмач обнаружил, что начисто лишился волос на теле. Подверглась набегу кухня, где Дэвид обнаружил половину рыбного пирога. Утолив первый голод, мальчик утащил острый нож и десяток десертных ложек, после чего отправился в