Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков Страница 141

– Ур-ра-а!!! – Казаки вырвались из укрытий, кинулись к броду, к близкому врагу, скрестили копья с кричащими сир-тя… И все кончилось.

– Стрелы выдерните! – предупредил воевода. – Они у нас наперечет!

Воины по-быстрому собрали оружие, сняли с колдунов золото, осторожно, чтобы не сорвать наконечники, вытянули из тел стрелы, вернулись на сушу и, вытянувшись в колонну, быстрым шагом двинулись вдоль берега вниз по течению.

В селении сир-тя в это самое время казаки садились в плоскодонки, принимая на них и женщин. Ватажники стали собираться, едва только послышался треск взламываемой чудовищами засеки. Поклонились напоследок сверкающему белизной кресту, проверили инструменты и столкнули лодки на воду.

– Господу помолимся! – сразу потребовал отец Амвросий. – В вере нашей спасение душ бессмертных, в милости его удача в делах земных! Помолимся с искренностью, душу небесам открывая. Напомним о себе Всевышнему и положимся на любовь его к нам, грешным!

Свободные казаки и женщины послушно перекрестились, шепча слова молитв. Восьми гребцам, понятно, было не до этого. Ношвы – посудины неуклюжие, медлительные и неповоротливые. Только успевай веслами махать, чтобы разогнать, чтобы течением или водоворотом не развернуло, чтобы в крону упавшего дерева не врезаться.

Скатываясь вниз по течению, путники миновали все еще трещащую, ломаемую засеку, полную жалобных стонов, через час добрались до брода, повернули лодки, метясь в самые широкие проходы между травяными островами. При всех своих недостатках большие прямоугольные плоскодонки осадку имели всего в две ладони, а потому над мелями проскочили с легкостью, покатились по течению дальше. Гребцы теперь не столько разгоняли лодки, сколько удерживали ровно на стремнине, глядя вперед, где за излучиной уже показался разведанный Силантием Андреевым вражеский лагерь.

Застать сир-тя врасплох не удалось – сидящие у воды воины заметили лодки издалека, закричали, схватились за копья. Казаки в ношвах тоже подняли рогатины, гребцы стали править в сторону врага… Но вскоре замерли, стиснув зубы и застонав. Это на берег вышли сильные чародеи, вытянув в направлении врага руки и посохи. Их воля обездвижила почти всех людей в лодках.

– Отче наш, сущий на небесах! – поднявшись, воздел над головою крест отец Амвросий. – Да святится имя твое, да приидет царствие твое, да будет воля твоя и на земле, как на небе! Не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого, ибо твое есть царство и сила и слава вовеки! Не подвластны души христианские чарам колдовским! Истребляю их именем Иисусовым! Сгинь, чародейство, рассыпься, уходи! – Он осенил людей крестным знамением, и те вправду зашевелились. Рогатины опять поднялись остриями в небо, гребцы вспенили воду веслами.

На второй ношве ударил в свой бубен Маюни, призывая в помощь богов древнего шаманского рода Ыттыргына; Митаюки, зажав в руке кожаный амулет с оберегающими рунами, зашептала отгоняющие порчу заклинания – и люди вокруг них тоже ожили, готовясь к схватке.

Великие шаманы на берегу отчаянно завыли, стягивая к полю незримой схватки полчища духов и богов, раз за разом посылая их против опасного врага, стремясь пробить сплетенную из самых разных видов магии защиту. И временами казалось, у них что-то получается – ибо весла двигались медленнее, а копья начинали пригибаться к воде, но вскоре защита усиливалась – и люди в лодках приободрялись, разворачивали плечи, прищуривались на сгрудившегося на берегу врага.

* * *

– Как и прежде, с полста воинов и три колдуна, – указал на прогалину Силантий Андреев. – Каким был лагерь ратный, таким и восстановили. Менквов токмо нет. То ли опасаются, то ли новых не наловили. И звери ушли.

– Звери, вестимо, супротив засеки нашей ушли, – тихо ответил Егоров и вскинул руку.

Казаки потекли из зарослей за спину увлекшихся происходящим на реке дикарям, опустили копья, кинулись вперед. Когда до врага осталось всего лишь несколько шагов – щелкнули тетивы луков, выбивая колдунов, и воины сошлись в рукопашной.

Матвей шел крайним справа и потому оказался один супротив пяти – малым числом казаки не смогли ударить по всему строю, а смяли только центр. Вдобавок, как назло, пика после первого удара застряла, выдернуть не удалось, пришлось выхватывать саблю.

– А-ха-а! – Ближний сир-тя ударил в лицо копьем.

Казак пригнулся, привычно поднырнул – но клинком до ворога не достал. Тот отскочил, бросая неудобное в давке оружие, схватился за палицу, тут же ткнул ею вперед, словно ножом. Матвей отмахиваться не стал, отпрыгнул вправо, закрывая собой спины товарищей от обходящих их дикарей, отмахнулся от одного копья, второе поймал и рванул к себе, хлестнув по держащим его рукам. Крутанулся, отмахиваясь от другого наконечника, присел в длинном выпаде, вонзая саблю в живот врага, опять поднырнул под копье, рубанул голые колени, вскочил… И тут бок его обожгло страшной болью. Столь сильной, что на миг казак даже потерял сознание – и пришел в себя, уже стоя на коленях.

– Ха-а-а! – Чужой воин как раз размахнулся, чтобы размозжить ему голову, и Серьга в этот миг смог только упасть, чтобы уже лежа вскинуть саблю, вгоняя врагу в пах.

Другой дикарь, отскочив, поднял копье, замахнулся, метясь пронзить раненого с безопасного удаления, и Матвей в бессилии закрыл глаза…

Со своей ношвы Митаюки хорошо видела, как развивается схватка. Три десятка русских ратников выскользнули из леса, подбежали, опустив копья, с ходу врезались в толпу сир-тя. Закричали от боли раненые, упали убитые, шарахнулись в стороны все остальные, повернулись к врагу, кинулись на казаков с воинственными криками. Засверкали сабли и наконечники, хлынула на песок кровь.

Ее дикарь дрался крайним, ловко уворачиваясь сразу от нескольких врагов. Обезоружил опытного сир-тя с бритой головой, ранил другого, свалил третьего, отклонился от нового укола… И тут, подскочив незамеченным, молодой воин вогнал свое копье в бок казака чуть ли не на всю длину!

– Не-ет!!! – вскочив, в ужасе закричала юная шаманка.

Матвей обмяк, упал на колени. Молодой воин выдернул свое копье, его место занял пожилой, замахиваясь палицей – но казак стал падать дальше. Опасаясь промахнуться, сир-тя помедлил с ударом – и дикарь успел сразить его первым. Молодой воин отскочил, размахнулся двумя руками, намереваясь вогнать копье в обмякшее тело.

– Не-е-т!!! – Митаюки прянула вперед, вытянула руку, выплескивая через расстояние весь свой страх и гнев, и сжала ими сердце воина. Молодой сир-тя задрожал, не в силах шелохнуться, раз за разом мелко приподнимая и слегка опуская древко.

Ношвы уже достигли мелководья, и с них спрыгивали казаки, чтобы нанести смертельный удар – опять в